Нью-Йорк, 1955. Д. Ойстрах и Д. Митропулос. Оговаривая темпы Первого скрипичного концерта Д. Шостаковича...

последняя запись оказалась нашим самым спонтанным и гармоничным исполнением на пластинке! У преданной Тамары, которая всегда сопровождала Давида Ойстраха в его поездках и ухаживала за ним, на глазах были слезы умиления, когда мы кончили эту запись; для нас это было самой прекрасной похвалой, более ценной, чем шумный успех. (Для исполнения столь прекрасно звучащего, лютнеподобного pizzicato в вариации Adagio этой сонаты Давид иногда применял «трюк»: он играл это con sordino и, конечно, con vibrato, благодаря чему струны, как казалось, вибрировали мягче и дольше.)

Когда мы репетировали в центральном соборе Оссиаха, который был предоставлен епископом для концертов, перед алтарем был воздвигнут подиум для рояля и скрипача. Внимание Ойстраха было, однако, увлечено барочной кафедрой, установленной на возвышенном месте, почти посередине церкви для проповедей и чтения слова божьего. «Нельзя ли мне поиграть там наверху?» — спросил он меня с извиняющейся улыбкой. «Почему же нет? Музыка ведь тоже одна из форм божественного слова!» Он забрался на кафедру, и в течение нескольких минут его удивительная скрипка звучала оттуда, сверху. Это был незабываемый, захватывающий момент.

Во время съемок телевизионного фильма нам представился случай познакомиться с его тонким чувством юмора: один из техников позабыл включить «пилот», аппарат, который осуществляет синхронизацию съемки и магнитофонной записи звука. Оказалось, что мы больше двух часов проработали напрасно. Продюсер был взбешен и почти что в отчаянии: это была последняя съемка, ущерб был невосполним. На это Давид Ойстрах сказал совершенно спокойно: «Подумайте, ведь лучше, что отказал этот “пилот”, чем пилот самолета, в котором мы летаем. У нас еще целый час времени, запишем все еще раз!» Ситуация была спасена. Все облегченно вздохнули. «Теперь я знаю, почему все так любят этого человека!» — сказал г-н Кох, продюсер фильма.

На нашем последнем концерте в Вене в 1974 году я попросил Давида Ойстраха играть в одном месте а вместо ais³. «Хотя до этого я играл ais, но ради тебя буду играть а»,— сказал он мне с ласковой улыбкой. Так он и сделал. (Конечно, не только ради меня. Если бы для него, как музыканта, не оказался убедительным мой аргумент, то никакая дружба в мире не заставила бы его отказаться от своего убеждения.)

В связи с этим вопросом Давид рассказал два поучительных анекдота, которые показывают, что даже гении небезупречны. «Когда я спросил Прокофьева в отношении одного проблематичного места из его Скрипичного концерта: должно ли это быть g или gis, он подошел к роялю, попробовал это место с g, затем с gis, потом снова с g и так далее. Под конец он сказал: “Спросите моего секретаря, он знает”. Совсем по-другому Шостакович. Когда я задал ему тот же самый вопрос, он внимательно просмотрел это место и после краткого размышления совершенно определенно сказал: g! Через два года, когда он уже забыл о нашем разговоре, я его снова спросил об этом, он (с такой же определенностью) сказал: gis!»

Дорогой Давид! Нам очень не хватает тебя. К тебе подходят слова, сказанные Шуманом: «Посылать свет в глубины человеческого сердца — вот призвание художника!»

Перевел с немецкого Н. Копчевский

_________

³ Речь идет о Дуэте Шуберта A-dur, DV 574, трио и скерцо; в такте 3 перед Da capo первая нота, по-видимому, должна звучать как а, а вторая нота — как ais (автограф утерян).

Из писем Д. Ф. Ойстраха

...к Т. И. Ойстрах

I. 19 марта 1937 года

Брюссель

<...> Несмотря на то, что я дьявольски устал и глаза у меня смыкаются, я все же хочу тебе написать, чтобы сдержать свое слово и чтобы ты не волновалась.

Путешествие наше закончилось благополучно, хотя протекало с приключениями¹. В Столбцах мы не достали плацкарт до Брюсселя, пришлось в Варшаве вылезать в 1 ч. дня и просидеть до 10 ч. вечера. В Варшаве нас встретили пианисты, Нейгауз и полпредовцы. Зак сияет и не верит своему счастью <...>

В Брюсселе мы устроились в полпредстве сказочно! Полпредство находится в 6-ти километрах от города, в очень живописном месте. При доме большой парк с прудом. Мы с Абрашей Дьяковым занимаем отдельную квартиру из двух комнат с кухней и ванной в доме, где находится канцелярия и служебные комнаты полпредства. Напротив нас, через палисадник, находится дом, где происходят приемы, там живет полпред Рубинин, еще кое-кто. Нашим там отвели 4 комнаты. В них живут все наши. Для занятий нам отвели пустой двухэтажный домик в глубине парка из 4-х комнат и кухни. Туда сегодня привезли взятое напрокат пианино. Если ко всему этому прибавить, что тишина и покой здесь полные, кормят нас чудесно, воздух опьяняющий, погода изумительная — ты поймешь как здесь хорошо. Режим у нас замечательный: встаем в 7.30, в 8 ч. завтракаем, потом работаем и т. д. Работаем зверски много все <...>

<...> Отношения у нас всех очень хорошие. Чувствую себя очень хорошо, несравненно лучше, чем в Москве, нервы безусловно окрепли. Пока, во всяком случае, никакого волнения я не ощущаю. Нехорошо только, что немного изменили условия конкурса. Ввиду большого количества участников (вместо предполагавшихся 25–35 — 125!) исполняться в первом туре будет следующее:

1.	Одна часть сонаты Баха	одна часть
2.	Одна часть концерта Виотти	для всех
3	Соната Изаи.
4.	Одна часть концерта, который будет исполняться во втором туре.

Какие именно части нужно будет играть, выяснится на жеребьевке 21-го утром.

Во втором туре исполняются:

1. Концерт с оркестром
2. Одна из шести предложенных мелких пьес. Пьеса определяется жребием. Для меня эта перемена не особенно приятна, так как Концерт Чайковского играть с роялем не очень хорошо. Но ты не волнуйся. Настроение у меня предельно боевое. Страха пока нет, все сидит крепко. <...> сейчас больше писать не буду, лягу спать. Обо всех новостях уже сообщил. Буду писать тебе регулярно (конечно, если буду от тебя получать аккуратно письма). Целую крепко тебя, Гариньку.

Твой Додик

II. 20 марта 1937 года

Брюссель

<...> Получил сегодня твою телеграмму, ждал звонка, но, вероятно, тебе не удалось дозвониться.

Хочу тебе сообщить некоторые новости. Во-первых, сегодня была жеребьевка <...> Я — 39-й <...> Как окончательно выяснилось, участников будет 68. Туров будет 3. В первом туре, заканчивающемся 24-го, все будут играть только фугу Баха и первую часть Баха. Во второй тур попадет 35–40 человек. Во втором туре будут исполнены — сона-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Нью-Йорк, 1955. Д. Ойстрах и Д. Митропулос. Оговаривая темпы Первого скрипичного концерта Д. Шостаковича...

Из писем Д. Ф. Ойстраха

...к Т. И. Ойстрах

Содержание