Выпуск № 8 (441) | 1975 - страница 53

связи регулируют ее распространение в народном быту, ее социальную природу. Немало времени собравшиеся уделили органографии — описанию народных инструментов, особенностей их звучания. С этим неразрывно связаны и проблемы исполнительства. Поэтому многие сообщения были посвящены не только характеристике инструментов, но и приемам игры на них. Особенно выделилось выступление И. Бродского (Москва) об инструментарии (мало знакомом европейским музыкантам и плохо изученном) и своеобразнейшей инструментальной музыке народов Дальнего Востока. Доклад основывался на поистине уникальном материале, собранном непосредственно самим исследователем на протяжении ряда лет. В этом его существенный интерес и для этнографов. Ценным оказалось и то новое, что было сообщено на конференции об инструментах и жанрах инструментальной музыки, бытующих в Центральной России, например в Ярославской, Горьковской, Смоленской областях, о формах колокольной музыки. Речь шла также об особенностях этой ветви художественного творчества Дагестана, Армении, Казахстана и других народов нашей страны. Очень любопытным оказался доклад археологов, прочитанный их руководителем В. Бибиковым, о находках при раскопках на Украине и попытке реставрации инструментов Киевской Руси. С интересом выслушала аудитория рассказ директора Музыкально-исторического музея в Стокгольме Э. Эмсхаймера о шведских народных инструментах. Значительное внимание привлекли доклады и сообщения, в которых рассматривались вопросы семантики и стиля народных наигрышей. Чрезвычайно интересными были иллюстрации — от фрагментов записей украинских и молдавских скрипачей до чувашских и марийских пьес, домбровых кюев Казахстана и башкирских узляу, представляющих искусство двухголосного сольного пения. Сравнительно меньше мы услышали сообщений общетеоретического характера, хотя, как уже говорилось, к работе конференции были привлечены музыковедытеоретики (и это — ее важное достоинство). В докладах И. Земцовского («Музыкальный инструмент и музыкальное мышление»), Б Каца (Ленинград; «Об основных закономерностях построения вариационного цикла»), Ю. Плахова (Алма-Ата; «К вопросу о ритмической структуре инструментальных частей шашмакома») анализировались общие формообразующие принципы, складывавшиеся еще на базе фольклора. Подход к фольклорным образцам с этой точки зрения пока еще редко встречается и связан главным образом с наблюдениями за развитыми инструментальными пьесами. Проследить за формирующимся «мышлением в звуках», выявить устойчивые звуковые связи заманчивая задача, и фольклор безусловно может дать материал для подобного анализа. В инструментальных жанрах собственно музыкальные закономерности предстают обнаженными, что и побуждает обращаться к ним. Впрочем, повторяем, доклады и сообщения такого рода были немногочисленными. И в этом.

в известной мере, проявилась слабая сторона нашего этномузыкознания в целом. Специализированное в области чисто .музыкальной, оно пока плохо подготовлено к анализу материала во всем комплексе фольклорных связей. Между тем такое ограничение затрудняет выход к сколько-нибудь значительным эстетическим и общетеоретическим обобщениям. Думается, что недостаток доклада И. Мациевского заключался именно в недооценке особой природы рассматриваемого предмета. Стремление дать расширенное определение народной инструментальной музыки, которая, по словам докладчика, «и уже и шире категории «музыкальный фольклор», может внести дополнительную путаницу в существующую классификацию. Перечисляя ряд свойств инструментального творчества народа, докладчик указывал на их сходство с чертами профессионального искусства (кстати, данные свойства в равной мере характеризуют и вокальные жанры многих культур). На этом основании было бы более точным сказать, что между дефинициями «музыка народная» — «музыка профессиональная» просто нет непроходимой границы, а не пытаться искусственно выводить новое понятие. Подобная размытость границ легко объясняется природными качествами фольклора, не выделенного, подобно профессиональному творчеству, в особую область духовной деятельности, но сохраняющего гибкие и многообразные связи с бытом, обрядами, некоторыми традиционными мировоззренческими представлениями. Выяснить эту многофункциональность предмета, разграничить его составные элементы поможет комплексное изучение материала. Большая работа в этом направлении еще предстоит фольклористам РСФСР. В связи со сказанным хочется отметить достижения, которые уже были представлены в работе конференции. Разумею выступление ансамбля Д. Покровского, показавшего исполнение хоровых песен и игру на народных русских инструментах. Манера игры на них, равно как и пения, перенята молодыми музыкантамипрофессионалами от самих народных исполнителей. Такого рода проникновение в среду народного искусства, думается, имеет глубокий смысл. Говоря об освоении фольклористами-музыкантами всей сложной проблематики, подлежащей изучению, нельзя не сказать и о необходимости более широкой опоры на теорию музыки, разработанные разделы которой должны служить фундаментом для специального анализа не только музыкальной плоти фольклора, но и эстетических проблем, возникающих перед исследователями образцов народной музыки. И в последнем случае достижения частной эстетики могут служить подспорьем для специалистов смежной области. Конференция осветила большое количество разнообразного материала, и в этом ее бесспорное значение. Заключительным аккордом стал концерт народных музыкантов, продемонстрировавших замечательные образцы народного искусства. Перед слушателями воочию предстало неисчерпаемое разнообразие и богатство фольклорных традиций.

103

Теоретическая конференция «Развитие национальных музыкальных культур», организованная Союзом композиторов СССР совместно с Институтом истории искусств, была посвящена крупному событию музыкальной жизни страны — завершению издания пятитомника «История музыки народов СССР». Она подвела итоги более чем 10-летней работы многонационального авторского коллектива. Однако, как подчеркнул в своем вступительном слове ответственный редактор издания Ю. Келдыш, целью конференции являлось не только «рецензирование» уже законченного труда, но и — в первую очередь — обсуждение насущных проблем, выдвигаемых развитием музыкальных культур советских республик, определение главных задач отечественного музыковедения на ближайшее будущее и форм, в которых последние могут быть разрешены. На конференции выступило 30 музыковедов, представлявших почти все союзные республики. Ораторы дали в общем высокую оценку «Истории музыки народов СССР», особо выделив тот факт, что в ней впервые систематизирован и обобщен послереволюционный опыт многих национальных культур, а также объективно проанализирован целостный процесс становления советского искусства за 50 лет (1917 — 1967). Отмечалось, что работа над пятитомником содействовала росту музыковедческих сил, зачастую побуждала к исследованию малоизвестных культурных пластов, к пересмотру устаревших представлений. Подробно говорилось и о недочетах издания, среди которых — неровность качества и методологический разнобой отдельных глав, не до конца преодоленный подход к той или иной национальной музыкальной школе как к изолированной, замкнутой системе, — подход, неминуемо ведущий к смещению исторической перспективы. Основной круг идей и конкретных предложений, касающихся дальнейшей музыковедческой работы, довольно подробно освещен в предлагаемой ниже подборке выступлений участников дискуссии. Материалы конференции публикуются в сокращенном виде.

Работа же над изучением музыкальной культуры народов нашей страны продолжается, выдвигая важные задачи; некоторые из них частично были решены в настоящем издании, другие — не только не решены, но даже по-настоящему и не поставлены. Поэтому хотелось бы повести перспективный разговор, то есть определить пути нашей работы в данной — важнейшей для советского музыковедения — области на последующий период. Я не буду подробно рассказывать сейчас о сделанном, постараюсь лишь кратко подвести некоторые итоги. Прежде всего следует отметить, что в «Истории» собран и систематизирован огромнейший материал. Здесь не только сведено воедино рассыпанное по изданиям монографического характера, но и введено в научный обиход много нового. Естественно, мы опирались на работу по изучению национальных культур, которая активно ведется во всех республиках; без нее создание столь обширного труда было бы невозможно Однако уравновесить, координировать весь этот материал от

К РАЗВИТИЮ НАЦИОНАЛЬНЫХ МУЗЫКАЛЬНЫХ КУЛЬТУР

Ю. Келдыш (Москва)

Библиография а

Труд, послуживший поводом для нашей сегодняшней встречи, — результат совместных усилий авторской группы из 73 человек, представляющих все союзные и большинство автономных республик. Думаю, не ошибусь, сказав, что в истории советского музыковедения он уникален — и по составу авторов, и по охвату материала. «История музыки народов СССР» создавалась более 10 лет. Были разного рода трудности, но все же она появилась — несмотря на скептические прогнозы, которые высказывались многими при начале работы Все пять томов, шесть довольно объемистых книг, доступны ныне широкому кругу читателей. Настал момент, когда мы должны осмыслить проделанную работу, отдать себе отчет, в какой степени удалось осуществить намерения, что мы сумели сделать и с чем не справились. Видимо, ни у одного из членов авторского коллектива нет чувства полного удовлетворения, и мы готовы выслушать острую, обоснованную критику в свой адрес. Однако пятитомник завершен; к сожалению, сейчас уже ничего нельзя в нем исправить.

104

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание