Выпуск № 3 (436) | 1975 - страница 42

приемлем, это тот случай, когда «служенье муз не терпит суеты».

По мнению многих авторитетных музыкантов-исполнителей и педагогов, конкурс вокалистов 1974 года уступает предыдущим по творческому уровню участников, он не открыл столько ярких имен. Не вдаваясь в сложные арифметические подсчеты, напомним только, что будь и в 1970 году возрастной ценз, как сейчас, 30 лет, мы не смогли бы услышать тогда Е. Образцову, а у мужчин, которым возрастные барьеры преодолеть еще труднее, почти никого из победителей — ни... Н. Огренича, ни 3. Соткилаву, ни А. Тришина, ни Е. Нестеренко. Вот и еще один урок конкурса: для того, чтобы повысить художественный уровень участников, для того, чтобы они воздействовали на публику и жюри не только красивыми голосами, но и мастерской фразировкой, тембровой выразительностью, музыкальной и вокальной культурой, для того, чтобы на первый план выступало собственное толкование, убежденная интерпретация произведения, а не «пересказ» его «близко к тексту», словом, чтобы конкурс стал соревнованием молодых мастеров, а не учеников, нужно значительно изменить допустимый возраст участников-вокалистов.

Лишь в 32, а то и в 35 лет певец, который начал учиться в 20, вступает в пору зрелости и способен отстаивать свои творческие убеждения.

Привлечение к конкурсу и поощрение прежде всего певцов с замечательными голосами, часто за счет других качеств исполнителя, также, как уже отмечалось выше, вызывает возражения, и в этой связи возникает вопрос: не слишком ли значительно преобладание в жюри (не только международном, но и внутреннем, на разных этапах отбора) оперных певцов? Хотя среди оперных исполнителей масса замечательных, тонких и разносторонних музыкантов, «магия» голоса для них может затмить зачастую другие важные качества, и помочь восстановить равновесие должно присутствие в жюри музыкантов других профилей и профессий: инструменталистов, дирижеров, музыковедов. Говоря об инструменталистах, я имею в виду прежде всего выдающихся концертмейстеров, таких, как Дж. Мур, или пианистов-солистов, не чурающихся ансамблевой работы с певцами, знающих специфику вокала: С. Рихтер, например, или М. Гринберг, в этом деле вполне компетентны. Присутствие в жюри авторитетных знатоков исполнительских стилей, таких, например, как Е. Грошева или К. Аджемов, также могло бы быть весьма полезным — ведь они посвятили многие годы жизни вокальным проблемам.

Несколько слов о положении педагогов и концертмейстеров, воспитавших лауреатов. Пока роль их явно принижена. О педагоге упоминается лишь в конкурсном проспекте, имена же концертмейстеров — этих скромных тружеников — не упоминаются даже в ежедневной печатной программе конкурса. Боюсь, что излишнее выпячивание лауреата ставит его в положение Антея, оторванного от родной почвы. Всячески нужно подчеркивать, что он не сам по себе, что его взрастил такой-то педагог, подготовил к конкурсу такой-то концертмейстер. Педагоги и концертмейстеры лауреатов первых премий должны награждаться медалями, необходимо отмечать и консерватории, воспитавшие лауреатов. Неужели не заслужила публичных почестей на конкурсных торжествах Ольга Николаевна Благовидова, два ученика которой (И. Пономаренко и А. Бойко) стали обладателями высоких премий, в том числе и первой? (Кстати, на последнем Всесоюзном конкурсе имени Глинки стали победителями три ее воспитанника). Почему бы во всеуслышание не объявить благодарность Одесской консерватории и Институту имени Гнесиных, воспитавшим по два лауреата конкурса? Речь не идет, естественно, о «лауреатомании», о призыве держать курс только на соревнования, забыв о повседневной работе по воспитанию молодых музыкантов. Совершенно ясно, однако, что, поскольку конкурсы проводятся, всячески должен поощряться и приветствоваться коллективный труд, в результате которого победители добрались до вершины. Иначе недолго и голове закружиться у молодого певца!

Опыт многих, когда-то славных конкурсов и фестивалей учит нас, что нередко их значение постепенно уменьшается, снижаются критерии, нивелируются требования к участникам. Эта грустная традиция ни в коем случае не должна коснуться нашего праздника. Для того, чтобы с годами авторитет и уровень Конкурса имени Чайковского повышался, необходимо извлекать серьезные уроки из каждого очередного соревнования: совершенствовать систему отбора, руководствуясь самыми высокими музыкально-эстетическими принципами, установить оптимальный возрастной ценз, поднять авторитет педагогов и концертмейстеров, объединить усилия певцов, дирижеров, инструменталистов, музыкальных критиков, словом, всех, кому дороги судьбы нашей вокальной школы.

ИЗ ВПЕЧАТЛЕНИЙ

Н. Вербова

Прошедший конкурс, несомненно, слабее предыдущих, хотя и следует отметить несколько отлично подготовленных представителей социалистических стран, особенно Сильвию Шаш (Венгрия), Стефку Евстатиеву (Болгария).

Исключительно слабо, можно даже сказать, непрофессионально показались представители США и Франции. Очень жаль, что те, кто приезжали к нам на конкурс из капиталистических стран, не порадовали ни голосами, ни умением.

Советские участники, такие как В. Чмыхало, А. Стеблянко, Ю. Статник на Всесоюзном конкурсе имени Глинки, проходившем за несколько месяцев до Международного, выглядели интереснее, очевидно, были допущены какие-то просчеты в подготовительный период, в то же время А. Пономаренко значительно прибавил за это время в мастерстве. Пономаренко продемонстрировал стабильный класс и на Всесоюзном и на Международном конкурсах.

Хотелось бы, чтобы наши молодые участники демонстрировали более высокий уровень вокально-технического и особенно исполнительского мастерства, выступали так же ярко, как на прошлых конкурсах.

Рассматривая конкурс как общественный отчет, как проверку путей, которыми идет наша вокальная педагогика, я с удовлетворением отмечаю успешное выступление на конкурсе воспитанников Института имени Гнесиных Г. Калининой и Р. Глушковой.

Думаю, что к работе в жюри, наряду с певцами, должны быть шире привлечены музыканты других профессий!

А. Орфенов

На мой взгляд, данный конкурс слабее прошлых по составу участников. Первую премию я бы не присудил никому. Наши певцы, обладая прекрасными голосами, грешат бедной нюансировкой, демонстрируют весьма скромную музыкальность.

Думается, что советские участники «перегорели», излишне переволновались до конкурса, отсюда уязвимая интонация, форсировка.

Хочу отметить еще бедность репертуара и злоупотребление драматическими произведениями. Все тенора, независимо от характера голоса и возрастных особенностей, стремятся петь арии Германа и Радамеса, а это очень опасный путь. Лишь с годами голос крупнеет и позволяет осваивать такие партии. Пример творческого умного отношения к своему голосу демонстрирует победитель прошлого конкурса имени Чайковского Е. Нестеренко. Спев низкую, характерную партию Кончака, он сразу же берется за Игоря и Руслана и блестяще справляется с высокой тесситурой, благодаря интенсивным и творческим занятиям.

В составе жюри хотелось бы видеть больше дирижеров, извечных союзников и воспитателей, музыкальных наставников вокалистов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИЗ ВПЕЧАТЛЕНИЙ

Н. Вербова

А. Орфенов

Содержание