одна из тех вещей, которые очень много выигрывают от ближайшего знакомства...»².

И хотя «ближайшим знакомством» с симфонией трудно назвать впечатление от одного ее прослушивания на премьере, представляется целесообразным рассказать о нем.

Несколько слов об истории воссоздания симфонии. В 1951 году Вл. Блок, тогда студент Московской консерватории, увлекся сочинениями Танеева, познакомился с его перепиской с Чайковским. Личность Танеева, которого некоторые склонны были еще в ту пору считать «сухим ученым-исследователем», заново открылась молодому композитору как личность выдающегося музыканта, человека широкого кругозора и всеобъемлющих знаний.

Интерес к творчеству Танеева стимулировался консерваторскими наставниками Вл. Блока — Ан. Александровым и В. Шебалиным, первый из которых был учеником Танеева, второй разделял многие из его теоретических выводов. Большое влияние на Вл. Блока оказал и С. Богатырев. Как известно, названные музыканты внесли большую лепту в завершение и доработку ряда забытых произведений русской классики.

Все возрастающий интерес к творчеству Танеева привел Вл. Блока к решению восстановить и закончить Вторую симфонию Танеева.

При этом ему пришлось проводить большое текстологическое рассмотрение авторской рукописи³. Вызывает удовлетворение ретушь, сделанная в партитуре первой части. Инструментовка 20-летнего Танеева, еще несколько тяжеловатая и вязкая, корректировалась Вл. Блоком в соответствии с замечаниями, высказанными автору Чайковским. В отдельных местах были разделены группы инструментов для создания большего контраста, обретения равновесия между струнной и духовой группами. Гибкая и многообразная фактура воссоздана предельно пластично и образно.

Идейно-смысловым центром симфонии стала вторая часть Andante. Инструментовку ее нужно признать особенной удачей Вл. Блока. Тембровые краски солируюших инструментов в эпизодах лирической декламация, характер tutti органически вытекают из особенностей музыкального мышления Танеева.

Н. Рахлин известен как первооткрыватель многих незаслуженно забытых или совсем неизвестных произведений. В 1973 году он с блеском исполнил полузабытую Третью симфонию Р. Глиэра «Илья Муромец». И вот теперь — Вторая симфония Танеева.

В своей трактовке дирижер уделил больше внимания форме в целом, нежели ее деталям. Три части симфонии предстали органично слитыми в единый цикл⁴.

Манера исполнения — строгая по стилю и одновременно эмоциональная и содержательная — соответствовала стилистическим особенностям творчества зрелого Танеева (в наибольшей мере это относится к финалу, который был исполнен безукоризненно).

В интерпретации Н. Рахлина первой части обращали на себя внимание плавность лирических тем, пластичность rubato. Дирижер почти скандировал интонационные детали и с возможной отчетливостью давал услышать полифонические сплетения голосов. Подчеркивалась и тембровая характерность различных инструментов, использованная Вл. Блоком для выделения мелодических подголосков. Вторая часть — своего рода пассакалья — исполнялась Рахлиным со спокойной грацией. Во всем чувствовалась органичность художественной логики.

Вместе с тем нельзя не отметить и ряд недостатков интерпретации, на мой взгляд, вполне естественных для первого публичного исполнения. Вызывают сомнение темпы, избранные дирижером в первой и второй частях, которые прозвучали значительно медленнее по сравнению с замыслом автора (особенно Andante).

В игре оркестра не совсем удовлетворял строй медных. Звук их был несколько тяжеловат и вязок, ему явно недоставало в ряде эпизодов яркости и чистоты тембровых красок. Не удовлетворяли и мелодические фразы валторн в первой части.

В целом же премьера прошла успешно. Думается, что возрожденная симфония станет частым гостем на концертной эстраде и впишет еще одну яркую страницу в русское музыкальное наследие.

П. Крылов

_________

² П. И. Чайковский — С. И. Танеев. Письма. М., 1951, с. 35, 37.

³ В этой связи нужно упомянуть, что музыкальная текстология как в нашей стране, так и за рубежом, разработана, к сожалению, менее широко по сравнению, например, с текстологией филологической. Работы по реставрации литературных произведений имеют более давние и широкие традиции. Можно заметить, что в филологической текстологии мы имеем дело со сложившимися школами, в то время, как в музыке — только с отдельными именами.

⁴ Необходимо отметить правоту В. Блока, который отказался использовать в качестве третьей части симфонии одно из пяти фортепианных скерцо Танеева, ибо и без этого симфонию отличает стилистическая стройность и завершенность.

Памяти Д. Ф. Ойстраха

Гайдн, Симфония № 44; И. С. Бах, Концерт для клавесина, флейты и скрипки с оркестром; Моцарт, Концертная симфония для скрипки и альта с оркестром. Владельцы 25-го абонемента столичной филармонии предвкушали радость от встречи в этой программе с Д. Ойстрахом — скрипачом, альтистом и дирижером. И хотя Давид Федорович с такой безжалостной неожиданностью ушел из жизни, концерт в Большом зале консерватории был сохранен. Во всех названных амплуа выступал И. Ойстрах, а на программках появились слова: «Вечер памяти Давида Федоровича Ойстраха» (8 января 1975 года).

Игорь Ойстрах — дирижер имеет все задатки для того, чтобы преуспеть на новом для себя поприще. Пластика рук, уверенность и энергия жеста, одушевленность интерпретации — верный тому залог.

Достойными партнерами Ойстраха выступили Н. Зерцалова (клавесин), В. Пикайзен (скрипка), А. Гофман (флейта) и Ансамбль солистов Симфонического оркестра Московской филармонии (художественный руководитель В. Жук). Аналогичная программа прозвучала в Ленинграде, где партнерами Ойстраха были Б. Гутников (скрипка), А. Вавилина (флейта) и Ленинградский камерный оркестр (художественный руководитель Л. Гозман).

Волей участников вечера в Москве произошла перестановка акцентов в программе. Гайдновская симфония вовсе не воспринималась как траурная, хотя она и носит такой подзаголовок, Andante же Концертной симфонии Моцарта, сыгранное в замедленном, приближенном к Adagio темпе, прозвучало подобно печальной песне и ассоциировалось с мыслями и эмоциями, вызванными утратой большого музыканта и человека.

Как и первый вечер, посвященный памяти Д. Ойстраха и состоявшийся 26 ноября 1974 года в том же зале (Чайковский, Трио памяти великого артиста в исполнении Б. Давидович, О. Крысы и М. Хомицера; Шоссон, Концерт для фортепиано и скрипки в сопровождении струнного квартета в исполнении Б. Давидович, Л. Исакадзе и Квартета имени Танеева: В. Овчарек, Е. Луцкий, В. Соловьев, Е. Левинзон), рецензируемый концерт отличался какой-то особо приподнятой атмосферой, постоянно ощутимыми живыми контактами артистов и зала.

«Ни дня без музыки», — так, перефразировав строки Ю. Олеши, можно было бы сказать о жизни Давида Федоровича Ойстраха. «Ты прав, — сознавался он в одном из писем к другу своей юности, — когда пишешь, что нужно себя беречь, но ведь отлично знаешь, что это мне меньше всего удавалось в жизни... Ты пишешь, что я горю с двух концов (кажется, так?). Думаю, что больше чем с двух. Успокоюсь, вероятно, тогда, когда все эти концы окончательно сгорят». И во время звучания бурлящего жизнью финала 44-й Симфонии Гайдна, взору невольно рисовался исполненный редкого душевного благородства творческий облик художника, всего себя отдавшего любимому искусству.

В. Ю.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Памяти Д. Ф. Ойстраха

Содержание