С. Яковенко

Голоса или творческие индивидуальности?

Международный конкурс вокалистов имени П. И. Чайковского — какое яркое и многокрасочное зрелище! Сегодня просто представить себе нельзя, что еще несколько лет назад мы обходились без этого праздника, не переживали вместе с десятками конкурсантов, трепещущих и дерзающих перед лицом взыскательной московской публики и авторитетного жюри. А в нем — созвездие имен: Е. Бандровска-Турска и Д. Узунов, Ж. Орик и А. Флореску, И. Петров и И. Архипова. В зрительном зале, наряду с почетными гостями из-за рубежа, — наши замечательные исполнители разных поколений, те, кто прославлял и прославляет вокальное искусство, те, кого волнует завтрашний день нашей певческой школы: Е. Кругликова и П. Селиванов, И. Масленникова и 3. Анджапаридзе, Н. Казанцева и А. Орфенов, Т. Синявская и В. Пьявко, изо дня в день, из вечера в вечер напряженно следили за ходом соревнования, горячо обсуждали услышанное. Словом, все чувствовали себя в какой-то степени именинниками...

Но вот растаяли последние звуки, улеглись волнения, разъехались лауреаты и просто участники конкурса, вернулись к своим повседневным обязанностям члены жюри, и теперь хочется попытаться трезво оценить результаты четырехлетнего цикла в подготовке наших молодых певцов, поговорить о перспективах и тенденциях вокальной педагогики. Такая постановка вопроса тем более правомерна, что Конкурс имени Чайковского имеет для нас особое значение. Если, скажем, от Франции, Англии и Соединенных Штатов выступали определенно слабые певцы, итальянцев не было вообще, то советская «сборная» из 16 человек и на этот раз была представлена «первыми номерами»: на разных этапах отбора практически все наши лучшие, наиболее перспективные исполнители в возрасте до 30 лет прослушивались на предмет участия в Конкурсе имени Чайковского. Можно поэтому сделать вывод, что достоинства и недостатки советских исполнителей — участников Конкурса имени Чайковского 1974 года в большой мере показательны и характерны для всей армии наших молодых певцов, и что отбор советских участников определялся главенствующими на сегодняшний день принципами воспитания вокальной поросли.

...Что важнее для нас в творческом наследии Чайковского — камерный или оперный пласты? И как нужно ориентировать молодых исполнителей, в каком направлении должна работать их интерпретаторская мысль? Очевидно, гармоничное развитие музыканта, борьба с односторонностью в его воспитании — одна из главных задач педагогики. Конечно, нельзя не учитывать индивидуальных склонностей певца (что-то, естественно, выйдет лучше, что-то хуже), но подходить к исполнению романсов как «к отбыванию номера», а в ариях «предъявлять козыри», — а именно так, к сожалению, складывался нынешний конкурс — в корне неверно.

Нам одинаково дорог Чайковский — автор «Евгения Онегина» и «Пиковой дамы», и Чайковский — создатель гениальных миниатюр, и трепетное, бережное отношение ко всему его творчеству, знание и понимание всех аспектов вокальной музыки и соответствующая компетентность необходимы участнику конкурса, носящего имя великого русского композитора.

Кстати, в проспекте и условиях конкурса ни слова не сказано о том, что это соревнование оперных певцов. Существо требований, предъявляемых к участникам-вокалистам, сформулировано оргкомитетом так: «Каждый участник должен полно и разносторонне показать себя как в классическом, так и в современном репертуаре. Конкурсный репертуар предполагает виртуозное техническое мастерство, широкую исполнительскую палитру, свободное владение стилями композиторских школ различных стран и эпох. Особое место в нем занимают произведения Петра Ильича Чайковского»¹. Наши же участники — почти все солисты театров с полнозвучными яркими голосами — успешно справлялись с оперными ариями и сценами (этим мы, кстати, выгодно отличались от большинства иностранцев), а в камерном репертуаре, за редким исключением, они показались очень скромно.

Вместе с тем, вот что примечательно: уже предварительные отборы зажгли «красный свет» перед исполнителями, «молящимися другим богам». Так, например, на первом же прослушивании к конкурсу была «отсеяна» ученица Н. Шпиллер, солистка ансамбля «Мадригал» Т. Дашкова. Тонкостью нюансировки, проникновением в самые сокровенные глубины музыкальных образов она, на мой взгляд, безусловно выделялась среди прочих участников соревнования, но Дашкова не была допу-

_________

¹ V Международный конкурс имени П. И. Чайковского. Сольное пение. М., 1974.

щена даже ко второму этапу Всесоюзного отбора. В чем причина? Не в том ли, что она обладает голосом красивым и ровным, но не выдающимся по яркости и силе? Что греха таить, у нас явно укоренилась практика ставить во главу угла, когда мы говорим о «конкурсном материале», мощь, масштаб голоса, часто за счет других качеств артиста.

Можно вспомнить также, что три года назад первый тур Всесоюзного конкурса вокалистов имени Глинки оказался последним для Л. Белобрагиной — самобытной певицы, уже тогда обладавшей большим мастерством.

Можно предположить, что в условиях современных сверхтребований к масштабу голоса, ни 3. Долуханова (несмотря на феноменальную технику и огромный творческий диапазон), ни Б. Гмыря (хотя он и пел в опере), ни В. Иванова, ни Г. Виноградов, ни Н. Юренева, будь им сейчас «до тридцати», не смогли бы продвинуться дальше городского отбора на Конкурс имени Чайковского.

Неудовлетворенность на конкурсе часто вызывалась отсутствием у наших вокалистов подлинной культуры камерного пения, недостаточной интеллектуальной и музыкальной углубленностью интерпретаций, заметным творческим спадом в исполнении романсов, сравнительно с ариями у лучших участников конкурса, например, Л. Сергиенко, В. Мальченко, Ю. Статника, что свидетельствовало о весьма опасной односторонности в их развитии. Паническая боязнь нюансов piano и pianissimo наводит на мысль, что молодые оперные певцы находятся в плену довольно широко распространенного заблуждения о «культе звука».

Когда же, наконец, будут созданы непреодолимые барьеры для подобных примитивных воззрений, когда же станет абсолютно ясно всем, что средство не должно подменять собою цель? Молодых вокалистов необходимо ориентировать на высокие музыкальные образцы, прививать им подлинную исполнительскую культуру. В этом смысле прошедший Конкурс имени Чайковского дает серьезные основания для беспокойства. Присуждение премии А. Дедику, например, который спел все романсы, а они составляли ровно половину программы, форсированно, а в смысле вкуса, мягко выражаясь, не безупречно — настораживает.

На прошлогодних приемных экзаменах на вокальный факультет Института имени Гнесиных абитуриентам предлагалось строить и петь септаккорды вверх и вниз от определенного звука, и это испытание становилось для многих камнем преткновения и препятствием к поступлению в вуз. Некоторые, правда, роптали: «Такой замечательный голос, неужели нельзя сделать поблажку?»

Обладателю хорошего «материала» необходимо внушать, что природный дар налагает на него дополнительные обязанности — неустанно трудиться, сделать свой голос послушным инструментом, поставить его на службу музыке. Должно всячески подчеркивать значение музыкально-теоретических дисциплин на вокальном факультете, и в то же время совершенствовать их методику. Ведь певцы начинают осваивать профессию намного позже своих коллег — музыкантов других специальностей, и в крайне сжатые сроки они должны получать максимум информации. Поэтому повысить уровень музыкальной подготовки вокалистов в училищах, институтах, консерваториях — вопрос вопросов.

К нему примыкает другой — о возрастном цензе участников Конкурса имени Чайковского. Одного из наших конкурсантов я спросил, чему он уделяет больше внимания: вокально-технологической или художественной стороне исполнительства? И он ответил, что технология его очень тормозит, не дает возможности «погрузиться» в музыку, мешает обрести свободу и артистичность.— «Да и когда я мог успеть стать музыкантом? Я ведь еще учусь в консерватории, и столько приходится осваивать материала, столько задач решать в сжатые сроки, — продолжал мой собеседник, — вот если б мне еще хотя бы года три...».

Я умышленно не называю фамилию певца, так как он не был на конкурсе ни менее музыкальным, ни менее артистичным, чем его коллеги. В вокальной среде довольно широко бытует ошибочное мнение: сначала необходимо утвердиться на крепких вокально-технологических позициях, а уж потом думать о музыке. Абсурдность этой точки зрения, казалось бы, очевидна. С первого дня учебы оба этих процесса должны идти параллельно, помогая друг другу. Ясно и то, что сразу же нужно подвигнуть студента посвятить жизнь свою служению музыке, а не собственному голосу. И, тем не менее, сторонников такого раздельного поэтапного обучения — сколько угодно.

Даже в том случае, когда развитие певца-музыканта протекает гармонично, необходимо время для оформления его творческих устремлений, ибо, по выражению Г. Когана, «воздействие на слушателя достигается не столько особенным, неповторимым тембром голоса, сколько особенным, неповторимым “тембром” артистической личности». Формирование творческой индивидуальности — длительный процесс, где метод «натаскивания» абсолютно не-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С. Яковенко

Голоса или творческие индивидуальности?

Содержание