Выпуск № 3 (436) | 1975 - страница 24

весьма посредственной акустикой и смехотворно малой оркестровой «ямой». Настолько малой, что даже при усеченной до микроскопических размеров струнной группе (четыре первые скрипки, три виолончели и т. д.) два контрабаса, арфу и три тромбона все-таки пришлось поместить по краям авансцены. Можно ли в подобных условиях как-то сбалансировать звучность оркестра, поддержать хотя бы элементарный ритмический ансамбль? Вспомним еще и о нагрузке, которая ложится во время гастролей на плечи оркестрантов, играющих около тридцати спектаклей в месяц и ежедневно репетирующих.

В какой степени удалось оркестру Горьковского театра справиться с этими трудностями, я скажу позднее. Пока же хочется задать всем заинтересованным лицам вопрос: стоит ли возводить сегодня новое здание театра, в котором не предусмотрена оркестровая «яма» хотя бы на сорок — пятьдесят человек? Ведь оно строится как минимум на десятилетия, и кто знает, возможно, со временем в той же Туле возникнет потребность в театре, подобном, ну, скажем, тартускому «Ванемуйне». Да и сейчас уже сюда каждое лето обязательно приезжает один, а то и два музыкально-театральных коллектива, мастерство которых терпит значительный урон из-за неприспособленности помещения¹.

В условиях гастролей резко возрастает нагрузка на солистов. Когда значительно ослабевает художественная функция оркестра из-за его худосочности, когда хору, балету и декорациям тесно на маленькой сцене, когда нет необходимого освещения (оперно-балетным спектаклям нужно, как правило, больше света, чем драме), — тогда артист оказывается, по существу, один на один со зрителем, ему не на что рассчитывать, кроме собственного таланта и мастерства. В таких условиях становится, кажется, особенно ясным, думал ли режиссер о создании живых человеческих характеров, искал ли раскрытия своей концепции в их взаимоотношениях, или работа с актерами свелась к простейшей «разводке», а в Центре внимания была лишь внешняя сторона действия, его зрелищность. Хотя и в горьковской, и в куйбышевской труппах немало одаренных, даже талантливых, артистов, к восхищению их искусством подчас примешивались досада, беспокойство: все ли возможности реализуются, всегда ли исполнители идут по верному пути?

∗

Итак, гастроли Горьковского театра оперы и балета в Туле. «Лебединое озеро» — спектакль «свежий», поставленный в 1974 году. Балет идет в классической редакции Петипа и Иванова; однако в четвертый акт введено много чисто «дансантной», обычно не звучащей музыки, и это явно вредит действию, превращает драматический финал в длинный и скучноватый дивертисмент, в котором поединок принца с Ротбартом выглядит скомканным и не очень нужным «довеском». Впечатление это еще более усугубляется актерской беспомощностью противников, особенно принца. Молодой артист А. Гроностайский технически достаточно крепок, он вполне аккуратно исполнил, к примеру, свою сольную вариацию во втором акте. Но что за безучастность ко всему происходящему, какая безжизненность в лице и в движениях! Героиня — Н. Пугачева, как и многие молодые балерины, заметно лучше чувствовала себя в роли Одиллии, где четкость и уверенность техники уже сами по себе «работают» на образ. В партии Одетты Пугачева пока еще редко прорывается сквозь старательно выполняемый хореографический рисунок к поэтической сути образа.

Артисты кордебалета в условиях небольшой сцены продемонстрировали неплохую танцевальную дисциплину. В целом спектакль шел ровно, без особых неполадок и огрехов (за исключением тройки «больших лебедей»), но в каком-то пониженном, вялом тонусе. Конечно, в этом повинны были не только главные исполнители, но и неполноценно звучащий маленький оркестр, лишенный блеска и силы (правда, показалось, что дирижер В. Бойков мог бы отчасти компенсировать эти недостатки несколько более живыми темпами). Впрочем, с точки зрения ансамбля, коллектив играл вполне удовлетворительно, а скрипичные соло (П. Войскунская-Кауфман), дуэт с виолончелью (Т. Лисютина), а также сольные фразы гобоя (В. Сорожкин) порадовали красотой звука и живостью фразировки. Понравилось и оформление спектакля, особенно его «лебединых» актов (художник В. Плекунов).

Еще один балет, увиденный в Туле, — «Жизель». Тот же маленький оркестр, тот же дирижер, та же неудобная сцена, тот же кордебалет и — совсем иной эмоциональный накал. Светлая, лиричная, обаятельная Жизель — Т. Карпова и, подстать ей, непринужденный и

_________

¹ Что же касается акустических свойств наших новых театральных и концертных залов, то этот наболевший вопрос заслуживает особого обсуждения. Во всяком случае, если сравнить с этой точки зрения здания Тульского и Ярославского (старейшего) драматических театров, то сравнение будет явно в пользу последнего; так что выступавший здесь Куйбышевский оперный коллектив, по-видимому, не понес особых потерь в качестве звучания. Впрочем, сами куйбышевцы, вероятно, уже и забыли, как они звучат на стационаре, ибо эта многострадальная труппа более двух лет живет «на колесах» по причине затянувшейся реконструкции ее собственного здания.

пластичный Альберт — В. Некрасов определили тональность спектакля. Особенно хорош первый акт, где артистам удалось даже привнести какую-то современную интонацию во взаимоотношения героев, нисколько не поступаясь поэтичностью и не нарушая романтического стиля (балет идет в канонической постановке Коралли, Перро и Петипа, перенесенной на сцену Горьковского театра Ю. Плахтом в 1968 году; художник В. Баженов). Наверное, увлеченность и одухотворенность Жизели передались и другим исполнителям — во всяком случае, в этом спектакле в танцах кордебалета, во всей атмосфере сцены было гараздо больше жизни и тепла, чем в «Лебедином озере».

Горьковская балетная труппа молода по составу и имеет неплохую выучку (в частности, в ней много выпускников Пермского хореографического училища, в их числе и Карпова с Некрасовым). Молод и только что возглавивший ее балетмейстер Е. Исаулов. Очень важно, чтобы он в своей работе с самого начала ориентировал артистов на решение подлинно художественных задач и не ограничивался одной лишь шлифовкой техники.

«Иван Сусанин», поставленный главным режиссером театра Г. Миллером, вызывал особый интерес. Интерпретация этой оперы на сегодняшней сцене таит в себе немалые трудности, и Горьковский театр проявил известную смелость, взявшись за такую работу, да еще и решившись показать ее на гастролях, в весьма неблагоприятных (а для «Сусанина» — вдвойне!) условиях.

Была ли эта смелость оправданной? Отчасти да, ибо в труппе нашлись хорошие исполнители на главные партии. И все-таки спектакль как художественное целое оставляет противоречивое впечатление.

Уже в прологе бросается в глаза неприятный контраст между поэтичностью живописного задника и неуклюжей бутафорией оформления переднего плана сцены, «овеществляющего» то, что изображено на заднике. Уже сам этот оформительский принцип, последовательно проводимый в спектакле художником В. Мазановым, архаичен и отдает некоторой провинциальной «замшелостью» (а ведь «Сусанин» поставлен в 1971 году). Более того, весь реквизит — копья, мечи, щиты, сабли — выглядит настолько «невсамделишным», картонным, годным разве для детских игр, что поневоле возникает ощущение несерьезности происходящего, — а оно-то «Сусанину» решительно противопоказано. Ощущение это усиливается столь же «бутафорским» сценическим поведением хора.

Горьковский театр оперы и балета.
«Иван Cусанин». В заглавной роли — А. Правилов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Горьковский театр оперы и балета. «Иван Cусанин». В заглавной роли — А. Правилов

Содержание

Горьковский театр оперы и балета.
«Иван Cусанин». В заглавной роли — А. Правилов