мелодий для струнного и духового оркестров, аранжировок для хора (наиболее популярна «Сомерсетская рапсодия» (1909), основанная на четырех народных песнях из коллекции Шарпа и ему же посвященная).

Изучение музыки Пёрселла отразилось в свободе и естественной пластичности речитатива трех одноактных опер Холста — сатирической «Круглый дурак» (поставлена в 1923 году; в концертной практике живет балетная музыка из этой оперы), стилизованной интерлюдии «На голове вепря» и фарсовой «Сказке бродячего школяра» (1929). Последняя опера, вместе с оркестровой поэмой «Эгдон Хит» по Томасу Харди (1927), Хоровой симфонией (1924) и Хоровой фантазией (1930), образует группу поздних произведений Холста. Для позднего Холста характерно прояснение стиля, возвращение к чистоте, легкости ткани, к непринужденности манеры общения со слушателем, мастерство контрапунктического письма, восходящего к технике композиторов Ренессанса.

Самое известное сочинение Холста — «Планеты» (1914–1916). Каждая из семи частей этой оркестровой сюиты носит название одной из планет (к примеру «Марс, бог войны», «Меркурий, окрыленный посланник»), астрологическая характеристика которой становится программой пьесы. В этой красочной партитуре, насыщенной ярким тематизмом, ритмической изобретательностью, отмеченной блестящим мастерством инструментовки, слышно увлечение музыкой русской школы — Римского-Корсакова, Скрябина, Стравинского.

Холст был крупным педагогом; среди его учеников такие выдающиеся английские композиторы, как Артур Блисс и Робин Милфорд, Эдмунд Раббра и Майкл Типпет. Свою педагогическую деятельность он начал в 1903 году. Около тридцати лет работал в женской школе Св. Павла; с 1907 года руководил Морли-колледжем (позднее там преподавал, а затем был директором Типпет); в течение четырех пет (с 1919 по 1923 год) вел класс композиции в Королевском колледже музыки. Холст основал исполнительский коллектив «Whitesuntide Singers», который составили его друзья — любители музыки, профессионалы и самые близкие ученики. Холст любил преподавание, был счастлив в общении с молодежью и отдавал этой работе все силы. Раббра свидетельствует, что на занятиях Холста царила трезвая ясность суждений, определенность намерений, естественная логичность целей и вовсе не замечалось атмосферы таинственности, которую можно было бы заподозрить у автора «Планет» и «Ситы». Уроки Холста становились фокусом его интенсивной творческой деятельности; ученики и учитель оказывались связанными прочными узами совместной работы.

Яркая и самобытная личность, Холст влиял и на тех, кто не были его непосредственными учениками. Назову столь разных авторов, как Джеральд Финци и Бенджамин Бриттен. Бриттен, по собственному признанию, восхищается Холстом и регулярно включает его произведения в программы музыкальных фестивалей в Олдборо и своих гастрольных поездок.

В 1934 году английской музыке суждено было потерять сразу трех замечательных композиторов — Эдварда Элгара, Фредерика Дилиуса и Густава Холста. Во вступительной заметке к книге дочери Холста, Имоджин, об отце (книга издана в 1938 году) Ральф Воан Уильямс написал: «Густав Холст был великим композитором, прекрасным учителем и большим другом». Эти слова звучат эпитафией художнику, так много сделавшему для английской музыки.

Чарльз Джой

Музыкант в 84 года

К 100-летию А. Швейцера

Многие музыканты с мировым именем рано или поздно попадали сюда, в маленький эльзасский городок Гюнсбах, знаменитый только тем, что в нем родился и жил Альберт Швейцер.

...В один памятный день Швейцер принимал у себя в доме группу гостей, среди которых был и автор этих строк. После дружеской беседы за завтраком все отправились в местную церковь осматривать орган — величайшую гордость нашего хозяина. В 1928 году инструмент был реставрирован и обновлен в полном согласии с указаниями Швейцера. Во время второй мировой войны в церковную колокольню угодил снаряд; грязь, штукатурка, вода заполнили внутренность органа, в 1949 году был проведен капитальный ремонт, чистка и настройка инструмента — опять-таки под пристальным наблюдением маэстро.

Доктор Швейцер поместился за пультом органа, высоко на хорах. Один за одним демонстрировал он нам регистры: сначала флейтовые, затем микстуры (которые он в шутку прозвал «витаминами органа»), наконец, педальные голоса. Далее, сказав: «Я хочу, чтобы вы оценили этот инструмент по достоинству», он сыграл наизусть d-moll’ную Токкату Баха, хоральную прелюдию

_________

Публикуемый материал представляет собой фрагмент из сборника «Музыка в жизни Альберта Швейцера» (Boston, 1959). В этой книге музыкально-критические статьи и воспоминания Швейцера перемежаются с хронологически последовательным рассказом о его жизни, принадлежащем перу Чарльза Р. Джоя, многолетнего друга Швейцера, переводчика и интерпретатора его трудов. Данный фрагмент относится ко времени последнего пребывания Швейцера на родине.

«Herzlich tut mich verlangen» и одну часть прелестной Шестой органной сонаты Мендельсона.

Следующее утро Швейцер посвятил писательской работе, и горожане, проходившие по своим делам мимо его дома, почтительно замедляли шаг: седая голова их прославленного соотечественника склонялась над письменным столом, его живые глаза сосредоточенно вглядывались в рукопись, а пальцы сжимали старинную стеклянную ручку, неизменную спутницу Швейцера. «Какое лицо!» — говорили одни. «Какие познания!» — восклицали другие. «Он до поздней ночи сидит здесь у окна и пишет, пишет, пишет», — добавляли третьи с благоговением. И каждое утро Швейцера встречали на подоконнике кабинета знаки любви и уважения — скромные приношения гюнсбахцев: сливы, персики, виноград. Он улыбался и походил в эти минуты на патриарха давно ушедших веков.

Так бывало всегда, когда он возвращался в свой европейский дом. Швейцер любил Гюнсбах, любил привычный уклад эльзасской жизни. Он любил по утрам, до завтрака, прелюдировать на пианино с педальной клавиатурой, стоящем в столовой его дома; любил приветствовать паломников, приходивших к его дому как к некоему святилищу; любил ездить в Страсбург по делам медицины; иногда — поиграть на органе в евангелической церкви Мюнстера, обсудить проблемы органостроения со своими коллегами из близлежащих приходов; время от времени принять участие в католической мессе Кольмарского собора, где красоте музыки, лившейся из-под пальцев Швейцера, вторило эхо изысканно прекрасного алтарного образа — «Мадонны розового куста» кисти Шёнгауэра.

Он редко проповедовал в гюнсбахской церкви, но регулярно играл на органе во время простых служб;

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Чарльз Джой

Музыкант в 84 года

К 100-летию А. Швейцера

Содержание