Выпуск № 1 (434) | 1975 - страница 59

Чтобы удостовериться в шаткости и неосновательности наших познаний о Лароше, обратимся хотя бы к одной области его наследия — к статьям на внемузыкальные темы. Воспользуемся для этой цели трехтомной работой Ю. Кремлева «Русская мысль о музыке», заключающей в себе едва ли не наиболее обстоятельный очерк деятельности Лароша.

Ю. Кремлев указывает, что свои статьи о литературе Ларош помещал в «Голосе» под рубрикой «Литература и жизнь»; в действительности же он выступал в этой газете также под рубрикой «Литературная летопись». Помимо псевдонимов «L.» и «Л.» Ларош пользовался и другими, а именно: «Р.», «IV», «F. L.». Некоторое число статей обнародовано без подписи под рубриками «Парижские письма», «Новости французской литературы», «Иностранная литература», «Французская литература» и, наконец, вовсе вне рубрик.

Под литерой «Р.» Ларош выступал с материалами на общие темы в 1869–1870 годах в «Русском вестнике». Что же касается римской цифры «IV», то к ней Ларош прибегал в «Голосе» в 1877 году под рубрикой «Литературная летопись» (однажды также «Литературное обозрение»). Под этой литерой опубликовано 29 статей, никогда не учитывавшихся исследователями Лароша. Всего же на протяжении 1869–1883 годов он напечатал (только на внемузыкальные темы) 107 статей (с пропусками 1871, 1872 годов; в 1883 и 1889 годах опубликовано по одной статье).

Хотя, по мнению Вас. Яковлева, слава Лароша «была прочнее в кругах литературных, чем музыкальных», очерки его о русской и западной литературе не получили того общественного резонанса, которого заслуживали, — впрочем, сам автор на этом поприще упорно оберегал свое инкогнито. Ни одной статьи о литературе Ларош не подписал собственной фамилией, хотя, очевидно, они имели в свое время немалую читательскую аудиторию, коль скоро такие многотиражные периодические органы, как «Русский вестник» и «Голос», охотно, из года в год прибегали к его сотрудничеству.

Литературно-критические статьи Лароша привлекли к себе внимание Тургенева и Гончарова. В письме из Парижа от 17(29) декабря 1875 года Тургенев обращался к А. Топорову: «Не можете ли Вы узнать и сообщить мне: кто в “Голосе” начал писать весьма интересные фёльетоны под заглавием “Литература и жизнь”? Автор подписывается французской буквой L»¹. Не получив, по-видимому, ответа, Тургенев спустя почти семь лет задал тот же вопрос М. Стасюлевичу (письмо из Парижа от 20 мая 1882 года): «Кто это L, пишущий критические статьи (о Достоевском²) в “Голосе”. — Светлая голова — и проницательный ум»³.

Из письма Тургенева к тому же Топорову от 13(25) июня 1876 года узнаем о посещении Ларошем Тургенева (в первой половине июня 1876 года): «Он у меня был в Петербурге — и понравился мне, как умный человек и знающий свое дело. Кстати, доставьте мне его адрес. Очень я буду за это Вам благодарен»⁴. Далее Тургенев просит Топорова получить в музыкальном магазине романсы Полины Виардо, чтобы вручить их Ларошу, по-видимому, для проектировавшейся статьи. Однако статья Лароша на эту тему неизвестна.

В 1869 году Ларош откликнулся на только что опубликованный в «Вестнике Европы» роман Гончарова «Обрыв» обстоятельной (почти двухлистной) статьей за подписью

_________

¹ И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем. Письма, т. XI. М. — Л., 1966, с. 180.

² Имеется в виду статья «Поклонение Достоевскому» («Голос», 1882, 14 марта, № 68 ).— Гр. Б.

³ «М. М. Стасюлевич и его современники в их переписке». Под ред. М. К. Лемке, т. III. СПб., 1912, с. 203.

⁴ И. С. Тургенев. Указ. изд., с. 276.

«Л. Нелюбов» («Русский вестник», № 7, июль), которую Н. Кашкин назвал «едва ли не лучшей критической статьей» о Гончарове. По его же утверждению, она «заслужила одобрение со стороны самого И. А. Гончарова, написавшего по этому поводу к Ларошу очень милое письмо, а впоследствии и познакомившегося с ним»⁵.

Не имея возможности дать полное представление о тематическом и жанровом разнообразии литературно-критических и исторических статей Лароша, ограничимся беглым перечнем крупнейших представителей русской и западной литературы, о которых он писал. Для удобства воспользуемся алфавитным принципом: Белинский, Боборыкин, Голенищев-Кутузов, Гончаров, Грибоедов, Ап. Григорьев, Державин, Достоевский, Кавелин, Каразин, В. Крестовский, В. А. Крылов, Лажечников, Мельников-Печерский, В. Мещерский, А. Михайлов, Мордовцев, Вас. Немирович-Данченко, Островский, Писарев, Полонский, Потехин, Салиас, Салтыков-Щедрин, Сенковский, Соллогуб, А. К. Толстой, Л. Н. Толстой, Тургенев, Тютчев, Чаадаев, Шумахер, Щербина; Байрон, Берне, Валлес, Вольтер, Гюго, Гюисманс, Диккенс, Дюма-сын, Золя, Мопассан, Санд, Флобер, Франс.

Таковы некоторые данные, уточняющие и дополняющие картину деятельности Лароша в одной только области художественной литературы⁶. Что же касается музыковедческого наследия, то и его масштабы несоизмеримы с давно утвердившимися представлениями. По самым предварительным подсчетам, это наследие исчисляется примерно тремя сотнями листов (500 с лишним статей). Для наглядности напомним, что четырехтомное собрание критических статей Серова составляет 135 листов.

Первая статья Лароша появилась в 1864 году в «Северной пчеле», но регулярная литературно-музыкальная деятельность его началась в 1867 году и продолжалась непрерывно (исключая 1892 год) до 1901 года включительно. Три с половиной десятилетия литературной работы! Были годы (например, 1876), когда объем написанного достигал рекордной цифры — 44 статьи общим объемом свыше 30 листов; на таком же примерно уровне удерживалась продуктивность и в следующем, 1877 году (37 статей объемом около 30 листов). Однако с 1878 года активность Лароша резко падает и вплоть до 1901 года колеблется в пределах от полулиста (1891) до 16 листов (1900). Выше последней цифры его плодовитость уже не поднималась.

Так при первом же соприкосновении с фактами рушится легенда о «фантастической лени» Лароша, создателя чуть ли не десятитомного собрания сочинений. Подобная продуктивность была, конечно, возможна только при наличии огромной работоспособности (не говоря уж о даровании) и доведенной до виртуозности технике литературного ремесла, благодаря которой он мог, что называется, «навалять» в один присест большую и серьезную статью о состоявшемся накануне оперном представлении или концерте.

*

Зрелость пришла к Ларошу непостижимо рано. Двадцати двух лет он был уже автором исследования о Глинке, едва ли не лучшей своей работы, составившей ему громкое имя в научно-музыкальном мире. О Лароше заговорили как о восходящей звезде первой величины. Крупнейшие отечественные авторитеты единодушно сходились в оценке этого выдающегося исследования.

Первым, кто восторженно напутствовал в 1867 году начинающего критика, был Серов. Вскоре после появления в печати первых «блистательных» статей Лароша маститый автор «Юдифи» писал в своем журнале «Музыка и театр», что они «со многих сторон сделали бы честь профессору зрелому, знаменитому и передовому»⁷.

Чайковский неизменно характеризовал Лароша как «одну из самых даровитых натур, когда-либо мною встреченных», восхищался его «громадным музыкальным дарованьем и большим литературным талантом и совершенно непостижимою эрудициею». Он склонен был даже думать, что уже шестнадцатилетним юношей его младший друг был «совершенно готовым музыкантом, которому все трудности музыкальной техники дались без всякого усилия, сами собой». Однако, пытаясь набросать беспристрастный портрет Лароша, Чайковский нашел, что «громадные достоинства» его «парализуются» весьма серьезными недостатками: «он непоследователен, он часто противуречит себе; он руководствуется в

_________

⁵ Н. Кашкин. Русское музыкальное общество (по личным воспоминаниям). «Московский еженедельник», 1908, 12 июля, № 27.

⁶ Нельзя обойти молчанием и переводческую деятельность Лароша. В этой области, также пока не поддающейся обозрению имеется, например, такая работа, как переведенная с английского на французский язык поэма «Манфред» в четырехтомном собрании сочинений Байрона.

⁷ А. Н. Серов. Критические статьи, т, IV (1864–1871). СПб., 1895, с. 1791.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание