звало положительного отклика и от него решили отказаться.

Большим успехом пользовался квинтет учащихся Музыкального училища при Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского. По просьбе организаторов концертных программ, ансамбль выступил на главной эстраде конференции — в большом Концертном зале Пёрта. Высоко оценили слушатели в его исполнении Фортепианный квинтет Д. Шостаковича и Фортепианный квартет Моцарта. Музыкальный обозреватель газеты «West Australian» Петер Хеллстром писал: «Прочтение молодыми московскими музыкантами Фортепианного квинтета Шостаковича ор. 57 сделало бы честь многим известным профессиональным ансамблям. Я не буду вдаваться в детали их системы подготовки, но вчера вечером мы видели ее результаты: отточенную впечатляющую технику, чувство фразы и глубокое проникновение в эмоциональный строй сочинения. Музыканты заставили большой зал слушать, затаив дыхание». Добавлю от себя, что публика, хорошо знакомая с общепринятым правилом не аплодировать между частями, все же не выдержала и устроила нашему квинтету овацию после Скерцо. По окончании же сочинения его участников долго не отпускали со сцены.

Организаторы конференции относились с очень большим вниманием и уважением ко всей советской делегации. Однако без неприятностей не обошлось. Последние дни нашего пребывания осложнились серьезными провокациями со стороны некоторых реакционных кругов. К счастью, они не имели никакого успеха, и этот досадный инцидент не смог нарушить наших дружеских связей с австралийскими коллегами, приложившими столько сил для успешного проведения XI конференции.

Чили

Виктор Хара

Наша песня — боевое оружие!

Публикуемый ниже материал — последнее интервью Виктора Хары, народного певца Чили, зверски убитого хунтой в дни кровавого фашистского переворота.

Без песен Хары не обходились ни один массовый митинг, ни одно собрание коммунистов Чили, а его «Венсеремос» («Мы победим») фактически стала гимном народного единства. Гитара певца была его боевым оружием, стрелявшим, как винтовка. Неизвестно, как появилась она в застенке. Глядя смерти в глаза, Хара пел свою «Венсеремос». Палачи оборвали песню...

Прогрессивное человечество чтит память о свободолюбивом музыканте. На последнем Фестивале политической песни в ГДР один из дней посвящался творчеству Виктора Хары. Его вдове была вручена Золотая медаль Союза свободной немецкой молодежи.

Настоящее интервью было опубликовано в чилийской газете «Quinta Rueda» в августе 1973 года, а затем в кубинском журнале «Musica», № 40, откуда мы и перепечатываем его в сокращенном виде.

Я родился на юге Чили, в провинции Ньюбле-эн-Чильян в крестьянской семье. Поэтому всегда испытываю особое удовольствие, исполняя музыку для людей деревни, а также для рабочих моей страны. Еще ребенком меня увезли в центральную зону Чили, в горный район, который находится примерно в 150 километрах от столицы.

Когда я стал целиком принадлежать музыке? Возможно, уже тогда, когда еще держался за материнскую юбку, слушая звуки гитары (моя мать была деревенской певицей), или позднее, поступив в ансамбль песни и танца Кункумен, или во время выступлений в ансамбле Парра, где я впервые пел как солист. Я не знаю. Но все эти звенья составляют цепочку одного пути.

Я много ездил и каждый раз, если представлялся случай, знакомился с народным творчеством: с прекрасными песнями юга и центра страны, с иным по содержанию фольклором севера Чили, где песня в основном используется в религиозных и языческих обрядах.

Некоторое время я руководил ансамблем Килапайюн. Не могу сказать, что я его создал. Когда участники ансамбля обратились ко мне, у них уже был опыт работы. Но со мной этот коллектив окончательно сформировался и приобрел, если так можно выразиться, свой стиль.

Я музыкант непрофессиональный и не создаю ничего кроме песен. Сочиняя их, я всегда предполагаю, что каждая будет лучше, чем предыдущая. В моем Чили некоторые из них имели успех — «Сигарета», «Ни то, ни се», «Просьба к пахарю», «Я помню тебя, Аманда».

Недавно, когда я проезжал какое-то селение, ко мне подошла крестьянка и спросила: «А когда вы начнете петь для нас?» Я спросил: «А что Вы хотите, чтобы я спел вам?» — «Да ведь мы можем просить вас о многом», — был ее ответ. И я отправился с магнитофоном объезжать разные общины. Вскоре появилась пластинка с записями спетых там песен. Я назвал ее «Поселение».

Моя работа на радио и телевидении началась с того, что национальная станция телевидения заказала мне музыку, которая понравилась им настолько, что вскоре они попросили меня сделать позывные этой станции. Я предложил свою «Чирагуа», которая таким образом стала очень популярной и известной в Чили. Ее записали на пластинки ансамбли Инти-Ильимани и Мангуаре.

Меня называют «певцом протеста», но я не согласен с таким определением. Термин «протест» сегодня иной раз обретает весьма сомнительное звучание. Направляемый подчас империалистическими силами, он во многом утерял свой истинный смысл. Очень важно быть настоящим революционером и не спекулировать на вкусах публики. Я — рабочий гитары, народный певец. И я жду, что именно так меня будет воспринимать чилийский народ, потому что в своих песнях я стараюсь отразить его идеалы, его жизнелюбие, его борьбу...

Народная песня Чили имеет свою весьма значительную историю, в которой имя Виолетты Парра всегда будет немеркнущей звездой. Ее жизнь прошла среди полей, шахт, селений юга — среди народа. Годы показали, насколько исторически обусловленным было появление ее песен. Она, наша Виола, создавала песни очень музыкальные, очень поэтичные и, главное, подлинно народные. На протяжении двадцати лет Виола изучала фольклор. Ее песни и сейчас поют в Чили крестьяне, шахтеры как свои собственные. Это действительно их фольклор. Во время кампании Народного Единства еще раз подтвердилась зрелость и острота этих песен, которые вместе с народом боролись под одним знаменем против империализма, олигархии, против несправедливости и эксплуатации.

Наша новая песня появилась одновременно с течением, именуемым неофольклором (термин довольно туманный) и порожденным пагубной индустрией грамзаписи. Это музыка — абсолютно чуждая нашим национальным стремлениям. Пока неофольклор заполнял радио, мы скитались, словно беспризорные. Но нас вскоре начали искать студенты. Любая встреча с Исабеллой и Анхелом Парра, ансамблями Инти-Ильимани, Килапайюн всегда вызывала бурные споры среди студенческой молодежи.

Мы пели на университетских факультетах, в студенческих компаниях и в рабочих районах. Единый профцентр трудящихся отдавал себе отчет и в том, что это была песня нового типа, в которой нуждались рабочие и крестьяне, — она выражала их требования. Наша аудитория росла, и слушателем был все тот же рабочий, крестьянин, студент.

И вот после того, как на протяжении многих лет мы подвергались гонениям, наши песни вдруг получили признание, наряду с искусством битлов, Тома Джонса и им подобных. Но самым неожиданным для нас было приглашение петь на радио. Здесь сыграло определенную роль давление молодежи, которая упорно спрашивала: «Почему мы не слышим песен в исполнении Инти-Ильимани и Килапайюна?», «Почему нет в программах песен

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Чили

Виктор Хара

Наша песня — боевое оружие!

Содержание