Выпуск № 1 (434) | 1975 - страница 50

В печать очень редко попадают столь сердечно и правдиво написанные строки, а о музыкантах Императорских театров — тем паче. Ценные мысли г. Кусевицкого раскрывают глаза на бесправное положение в казенных театрах одной из самых уважаемых в музыкальном мире корпораций, судьба которой вверена заботам конторских чиновников, живущих лишь постольку... поскольку Императорские театры процветают от деятельности вообще артистов. Пора было бы обратить внимание на столь ненормальное состояние одного из лучших государственных театров.

¹ Письмо приводится по публикации в «Русской музыкальной газете» (1905, № 40 стлб. 956–957) и с ее редакционными вступлением и заключением.

² «Не имея возможности совместить мою службу в оркестре Императорских театров со своей концертной деятельностью, я прошу дирекцию принять мою отставку с оставлением меня в звании солиста Императорских театров», — писал Кусевицкий в заявлении, поданном им администрации Большого театра 12 сентября 1905 года. (Личное дело С. А. Кусевицкого. ЦГАЛИ, ф. 659. оп. 3, ед. хр. 2029, л. 120.)

Однако уход контрабасиста из Большого театра имел более глубокие причины.

В. А. Теляковский, бывший в то время директором Императорских театров, цитируя опубликованное в «Русской музыкальной газете» письмо Кусевицкого, дал ему в своих мемуарах, по меньшей мере, одностороннюю характеристику. Назвав письмо «письменным выпадом», он объясняет факт его появления, с одной стороны, явным преувеличением материальных тягот оркестрантов, с другой — непомерной жаждой популярности, якобы обуревавшей артиста. (См.: В. А. Теляковский. Воспоминания. М.— Л., 1965, с. 324–327.) Приведенное выше письмо Кусевицкого сыграло свою положительную роль: дирекция Императорских театров вынуждена была принять некоторые меры для улучшения материального положения артистов оркестра Большого театра.

3. С. А. Кусевицкий. Государство и музыка¹

[Весна 1920 г., Москва]

Забота о всестороннем просвещении народа, об охранении его высоких культурных ценностей составляет насущную задачу всего государственного строительства. Огромные материальные средства, чрезвычайное напряжение духовной энергии затрачиваются культурными нациями на поддержание и развитие художественной жизни, ибо в ней залог действительного величия страны, основанного на непреклонных требованиях духа. И музыкальное искусство — наиболее близкое художественному созерцанию народных масс, — конечно, имеет особое право на внимание государства к своим народам. Это давно осознано было государственными деятелями Запада. Пробегая мысленно историю западноевропейской общественной жизни за последнее столетие, с невольным изумлением останавливаешься на том, какое большое значение придавалось народами событиям музыкальной жизни. Музыка в эпоху Великой революции, Парижская Большая опера, эпоха великих классиков, революционные эскапады итальянских мастеров — все это страницы истории девятнадцатого столетия, не менее яркие, чем повествования о событиях политической действительности.

Для русского народа, творца прекраснейшей в мире народной песни, до сих пор почти недоступными были художественные создания музыкального искусства, не только западноевропейского, но и русского. А между тем по назначению своему именно музыка является средством наибольшего приобщения человека ко вселенским интересам. Как сила, организующая дух, музыкальное искусство призвано играть значительную роль в социальной жизни, особенно симфоническая музыка — это высшее проявление творческой воли в стихии звуков. Вечные заветы свободы, борьбы за обновительные правды нашли свое отражение в гениальных произведениях мастеров симфонической музыки. Доста-

точно назвать только имя Скрябина, этого революционера духа, чтобы показать, как глубоко захватывает музыкальное искусство жизнь во всей широте ее идейного размаха. Даже в самом способе исполнения симфонических произведений проявляется момент организующий, момент подчинения коллективной воли артистов одной творческой идее. Всякому, кому приходилось переживать большие захватывающие акты оркестрового исполнения, знакомо чувство подъема к высшим правдам, сливающее воедино всю массу слушателей. И это сознание своей прикосновенности к творческим идеям переносится слушателем затем в сферу повседневной жизни, пока в душе его звучат еще отголоски высокого художественного наслаждения, испытанного на концерте.

Государственный оркестр в текущем сезоне приступает к выполнению обширной программы работ. Предполагается дать серию концертов, посвященных лучшим образцам симфонической литературы, западноевропейской и русской, а также ряд народных концертов (несколько раз в неделю), предназначенных для ознакомления широких масс с духом и художественными формами музыки за последнее столетие. Такие сложные задачи как чисто художественного, так и музыкально-просветительского характера под силу, при существующих условиях, лишь организации, пользующейся значительной материальной поддержкой государства. И только вера в искупительные силы музыки, вера в то, что творится дело подлинно необходимое для культурного существования страны, придает нам, артистам, силы для разрешения этой задачи, требующей высшего напряжения духовной энергии.

Сергей Кусевицкий

¹ ЦГАЛИ, ф. 95, оп. 1, ед. хр. 1010. Рукопись статьи относится ко времени организации первого Государственного симфонического оркестра. Написана неизвестной рукой и подписана Кусевицким.

7 апреля 1920 года вместе с Н. Я. Мясковским (председателем), А. П. Ваулиным, Н. С. Головановым, М. М. Миклашевским, Л. М. Цейтлиным Кусевицкий принимал участие в заседании Художественного совета при Концертном подотделе МУЗО Наркомпроса, на котором было решено создать Государственный симфонический оркестр, им возглавленный. 22 апреля 1920 года МУЗО утвердил протокол заседания Концертного подотдела.

1917–1920 годы были, как известно, тяжелым временем для молодой Советской республики. И хотя, как и многие видные музыканты, Кусевицкий находился в относительно благоприятном положении, оно представлялось ему и, особенно его близким, нестерпимым: все более явно сказывались в этой среде определенные социальные тенденции, о чем уже шла речь. В 1920 году Кусевицкий покидает родину, живет в Париже; в 1924 году, заместив П. Монтэ в должности главного дирижера Бостонского симфонического оркестра, он покидает Европу и переезжает в США. О том, что соответствующие переговоры велись задолго до этого времени, свидетельствует неопубликованное письмо С. С. Прокофьева Н. К. Кусевицкой, написанное им 6 декабря 1921 года из Чикаго, «...доходят слухи, — говорится в нем, в частности, — что Сергей Александрович скоро вступит во владение Бостонской симфонией. То-то было бы здорово!» (Оригинал письма хранится в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне.)

С переездом в Бостон начинается новый период творческой деятельности дирижера четвертьвековой по времени, блестящий по выдающимся художественным достижениям руководимого им оркестра. Вспоминая о первом приезде в США (1918), С. С. Прокофьев писал, что здесь «весь акцент музыкальной жизни сосредоточился на исполнительстве. В этой области ухо надо было держать востро: небрежность, которую могла простить Москва, здесь не прощалась». (С. С. Прокофьев. Автобиография. В сб.: С. С. Прокофьев. Материалы. Документы. Воспоминания. Изд. 2, дополненное. М., 1961, с. 163.) Непримиримость к каким бы то ни было компромиссам стала одной из предпосылок художественного успеха русского дирижера в Америке, быстрого роста мастерства Бостонского коллектива, вскоре возглавившего так называемую «big five» —

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

3. С. А. Кусевицкий. Государство и музыка1

Содержание

3. С. А. Кусевицкий. Государство и музыка¹