пение солистов — все сделало концерт капеллы одним из самых значительных событий праздника.

Во Дворце культуры «Украина» состоялся заключительный концерт фестиваля, который был достойным завершением «Киевской весны». Здесь показали блестящее мастерство хоровые, хореографические и вокально-инструментальные коллективы, многие солисты, в частности Ю. Гуляев, В. Миракян, Е. Мирошниченко, Е. Гороховская, М. Магомаев.

На протяжении фестиваля состоялось немало встреч мастеров искусств с рабочими киевских заводов и фабрик, с участниками и гостями Выставки передового опыта. Артистов повсюду принимали радушно, восторженно встречали их выступления, видя в них проявления интернационализма, любви и взаимного уважения народов-братьев.

...Десять дней «Киевской весны» надолго останутся в памяти слушателей и участников фестиваля как дни триумфа многонационального искусства страны, дни прославления дружбы и братства народов СССР. К числу всесоюзных музыкальных праздников, таких, как московские «Русская зима» и «Майские звезды», ленинградский «Белые ночи», прибавилась «Киевская весна». Успех дебюта нового фестиваля — залог того, что он станет традиционным.

Л. Бас

ЛЕНИНГРАД

Памяти дирижера

Добрую память оставил по себе в Ленинграде Николай Семенович Рабинович. Более сорока лет продолжалась его плодотворная деятельность дирижера и педагога. Им исполнено множество интересных концертных программ, под его руководством создан ряд запоминающихся спектаклей в музыкальных театрах Ленинграда. Ученики профессора Рабиновича успешно работают во многих городах Советского Союза. Безвременная смерть музыканта в июле 1972 года — тяжелая утрата для искусства.

«Николай Семенович был выдающимся музыкантом и большим другом молодежи, — говорит один из самых молодых учеников Рабиновича М. Янсонс. — Не только мы, его воспитанники, но и другие музыканты знали, что к нему всегда можно обратиться с любым вопросом, что он поможет нам, подскажет правильное решение. Ведь знания его были поистине энциклопедичны. Мы любили и почитали его».

Данью этой любви и благодарности стал вечер памяти Рабиновича, состоявшийся в Малом зале Ленинградской филармонии. В этом концерте все было символично — И место его проведения, и программа, и исполнители. Среди них — Оркестр старинной и современной музыки Ленинградской областной филармонии — самый юный оркестровый коллектив нашего города. Возникший в марте 1967 года, он очень многим обязан Рабиновичу, который уже в сентябре того же года стал его музыкальным и художественным руководителем. Причем свое время, энергию, силы он тратил на это безвозмездно, занимаясь не только подбором и разучиванием программ, проведением концертов, но и материальными нуждами оркестра, его правовым положением¹, заботясь о его перспективах. Отношение Рабиновича к молодым оркестрантам — тогда студентам второго-третьего курсов консерватории — было поистине отеческим. Он заражал их своим энтузиазмом, энергией, своей любовью к музыке, и оркестр из маленького, ученически беспомощного ансамбля за пять лет превратился в высокопрофессиональный коллектив. Определилось и его лицо — пропагандиста старинных и современных, вовсе не известных или крайне редко играемых сочинений. Памятен концерт оркестра в Малом зале имени Глинки в июне 1972 года. Прекрасное, яркое и колоритное исполнение произведений Гайдна, Стравинского, Р. Штрауса обратило на себя внимание музыкальной общественности Ленинграда. Большой, вполне заслуженный успех оркестр по праву разделил тогда со своим руководителем. И вот, в том же зале, менее чем год спустя, снова выступает Оркестр старинной и современной музыки — на вечере памяти Рабиновича.

Программа концерта была составлена с большим вкусом и тактом. После краткого вступительного слова А. Утешева, охарактеризовавшего творческий облик Рабиновича, Adagio С. Барбера, исполненное оркестром под управ-

_________

¹Коллектив возник как самодеятельный при Институте театра, музыки и кинематографии и лишь в 1969 году перешел в ведение Ленинградской областной Филармонии.

лением М. Янсонса благородно и строго, воспринималось как музыкальная эпитафия.

Прозвучала в концерте и музыка особенно близких Рабиновичу авторов — Моцарта и Бетховена. Сравнительно редко появляющийся на концертной эстраде Второй концерт Бетховена для фортепиано с оркестром (1795 год) с хорошим чувством стиля, точно и, хочется сказать, мудро сыграла Е. Шишко. Педагог Ленинградской консерватории, она и прежде выступала с Оркестром старинной и современной музыки, принимала участие в его гастрольных поездках.

Не явилось случайностью и участие в концерте двух других солистов — М. Ваймана и Б. Гутникова. Связанные с Рабиновичем многолетней дружбой, они высоко ценили его, называя учителем музыки в самом высоком смысле этого слова. Великолепной интерпретацией Концертной симфонии для скрипки и альта с оркестром Моцарта, они отметили память замечательного музыканта. Известный как блестящий скрипач, Б. Гутников выступил здесь в необычном для него амплуа альтиста. Его дуэт с М. Вайманом был поистине вдохновенным.

В заключение вечера мы вновь услышали современное оркестровое сочинение — сюиту Р. Штрауса из музыки к комедии Мольера «Мещанин во дворянстве» (именно ею заканчивался в прошлом году отчетный концерт оркестра — последний концерт, когда за пультом стоял Рабинович). Под управлением М. Янсонса сюита прозвучала очень красочно, нарядно: прекрасно были переданы и пышная стилизованность музыки (в духе Люлли, а частично и с использованием его материала), ее несколько тяжеловесная грация.

М. Янсонс показал себя в этом концерте как сложившийся и весьма перспективный музыкант, чуткий аккомпаниатор в Моцарте и Бетховене, инициативный, с верным чувством стиля, дирижер — в Р. Штраусе и С. Барбере. Несмотря на то, что вся программа, кроме барберовского Adagio, была в разное время играна оркестром раньше, М. Янсонс трактовал ее «по-своему». Его интерпретация, несколько отличавшаяся от той, что предлагал ранее Рабинович, показалась вполне убедительной. А это — свидетельство художественной зрелости молодого дирижера.

Вечер, прошедший при переполненном зале, оставил прекрасное впечатление. Оркестр проявил себя тонким, живо отзывающимся на намерения дирижера коллективом.

Памяти Н. С. Рабиновича был посвящен и концерт в Большом зале филармонии, где прозвучала Вторая симфония Малера в исполнении оркестра под управлением Юрия Темирканова.

Темирканов подхватил эстафету малеровской традиции в Ленинграде — традицию, как известно, достаточно солидную.

Сочинения Малера, без преувеличения, — из самых трудных в симфоническом репертуаре. Малер, сам гениальный дирижер, — непревзойденный знаток оркестра, и к дирижеру и к оркестру предъявляет колоссальные, поистине максимальные требования. Его оркестровая ткань всегда предельно полифонична, она состоит из множества самостоятельных мелодических образований. При этом многие партии требуют от исполнителей виртуозного владения инструментами. По существу, оркестр Малера — оркестр солистов, несмотря на гигантский состав и грандиозные звучности, свойственные многим его симфоническим циклам.

Задачи дирижера осложняются тем, что партитуры Малера буквально испещрены ремарками чисто исполнительского плана. Малер-композитор и Малер-дирижер неразрывны. Записывая свои произведения, он как бы фиксировал и свою исполнительскую трактовку, насколько это вообще возможно в искусстве, где властвует всесильное «чуть-чуть». Выполнение всех указаний композитора обязательно, иначе «разваливается» форма — очень капризная, зависящая от мельчайших агогических изменений.

Но выполнение это не может быть чисто формальным. Необходимо глубоко ощутить внутренний строй музыки, что и сделал Юрий Темирканов: «по-малеровски» услышал партитуру, точно уловил нерв и пульс Второй симфонии. Первая часть с ее многочисленными драматическими кульминациями, чередованием напряженно-экстатических моментов и просветленных состояний, с ее стремительными взлетами и грандиозными нарастаниями на общем фоне величественного траурного шествия (как известно, композитор назвал первую часть — «Тризна») прозвучала цельно и убедительно. Дирижер тонко уловил соотношение темпов с их частыми типично малеровскими сдвигами, точно выверил соотношение кульминаций, благодаря чему форма оказалась монолитной. На протяжении гигантской «Тризны» слушатели неизменно находились в напряжении: музыка ни на мгновение не позволяла им расслабиться, отвлечься.

Вторая часть (Малер писал о ней: «Вторая часть — воспоминание! Солнечный луч, чистый и безмятежный, из жизни моего героя») в трактовке Темирканова звучит, действительно, как «солнечный луч». Очень мягко, прозрачно, затаенно начинается изящный лендлер с его неторопливым движением, грациозными акцентами-«приседаниями». Кажется, что дирижер любуется очаровательной, чуть-чуть лукавой мелодией, бережно «выпевая» руками каждый ее оборот. Мануальная техника Темирканова... впрочем, слово «техника», на мой взгляд, не в состоянии определить то, что делает дирижер. В его жестах, всегда очень точных, четких и вместе с тем удивительно изящных, — сама музыка, настолько полно

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ЛЕНИНГРАД

Памяти дирижера

Содержание