В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Мастера искусств Бурятии

Памятное для меня близкое знакомство с музыкой, театром Советской Бурятии произошло в 1940 году, когда группа деятелей искусства (в том числе и автор этих строк) была направлена в Улан-Удэ для подготовки I Декады литературы и искусства Бурятии в Москве. В республике мы встретились с группой талантливых, но еще совсем юных певцов и музыкантов, начинающих танцоров и молодых композиторов — студентов Свердловской консерватории, где они занимались под руководством замечательного музыканта М. Фролова. Познакомились мы с большим знатоком, исследователем и собирателем местного фольклора П. Берлинским, сыгравшим немалую роль в формировании молодой национальной культуры. Он стал первым дирижером организованного им музыкального театра и автором (совместно с Бау Ямпиловым) первой национальной музыкальной драмы «Баир».

Только в условиях непрерывной заботы партии и советского государства о духовном развитии всех народов нашей страны, могло произойти — и произошло — своего рода чудо: за короткий срок (немногим больше тридцати лет) на основе многокрасочного национального фольклора было создано подлинно профессиональное искусство, в котором представлены все музыкальные жанры. Если на Декаде 1940 года мы радовались первым успехам Б. Ямпилова, Д. Аюшеева, Ж. Батуева, то ныне в их лице мы приветствуем зрелых мастеров, создателей национальных опер, балетов, ораторий и кантат, симфонической и камерной музыки. Убедительным свидетельством яркого расцвета национальной культуры был, в частности, и концерт мастеров искусств Бурятской АССР, состоявшийся в прошлом сезоне в концертном Зале имени Чайковского.

Программу открыл хор Б. Ямпилова на стихи поэта Ч. Намжилова «Славим Ленина родного», исполненный сводным хором в сопровождении оркестра народных инструментов. А затем начались выступления танцоров. Танцевальная группа ансамбля песни и танца «Байкал» показала зажигательную пляску «Наездники» (музыка С. Манжигеева, постановка К. Есаулова).

Не менее темпераментно была исполнена мужская пляска «Мэндэшэн» (музыка Г. Дадуева). Участники народных коллективов с поэтическими названиями «Багульник», «Селенга» привнесли в программу концерта обаяние задорной юности. Первые порадовали прелестным русским лирическим танцем, женская группа второго показала хореографическую сценку «Наши девушки» (музыка Д. Аюшеева). Участники «Багульника» — рабочие и служащие Улан-Удэнского мясокомбината, «Селенга» — лауреат Всероссийского смотра сельской художественной самодеятельности 1973 года.

Больших успехов достигло профессиональное хореографическое искусство Бурятии. Это особенно очевидно для тех, кто, подобно автору данной рецензии, был участником I Декады бурятского искусства. Вспоминается огромная работа, проделанная И. Моисеевым — руководителем хореографической части Декады 1940 года, в частности, поразивший и увлекший всех зрителей грандиозный Цам — танец масок, поставленный хореографом по фольклорным образцам.

Своим выдающимся мастерством вновь порадовала Л. Сахьянова. Вместе с искусным танцовщиком А. Павленко она поэтично, с большой грацией, изяществом исполнила адажио из балета «Красавица Ангара» Л. Книппера и Б. Ямпилова.

Приятно констатировать, что не утрачены, а приумножены давние творческие связи русских советских композиторов с бурятскими. Вслед за М. Фроловым, В. Морошкиным, П. Берлинским в становление национальной бурятской музыки внесли крупный вклад Б. Майзель, С. Ряузов, Л. Книппер.

Учащиеся Бурятского хореографического училища блеснули в хореографической композиции из балета Минкуса «Дон-Кихот». Солисты Бурятского оперного театра — Е. Самбуева и Ю. Муруев великолепно станцевали па-де-де из «Корсара» Адана, но особенно хороши были О. Короткова и В. Ганженко в сцене из балета Ж. Батуева «Сын земли», запомнившейся и ярко национальной музыкой.

В массовом танце «Дружба» соединились участники трех народных коллективов, оставив у зрителей великолепное впечатление согласованностью движений, ритмической гибкостью, пластичностью.

Неузнаваемо вырос и отряд вокалистов Бурятии. Среди них есть уже артисты, слава которых вышла далеко за пределы республики. Таков выступивший в концерте Л. Линховоин. Его мощный красивый бас, выразительное пение покорили и в арии Кончака, и в русской народной песне «Вдоль по Питерской», и в песне Ч. Павлова «За Селенгой». Из других вокалистов хочется особенно выделить К. Базарсадаева, превосходно спевшего арию Кутузова из оперы Прокофьева «Война и мир».

Порадовало появление в программе новых имен композиторов — Б. Цырендашиева, А. Андреева, С. Манжигеева, Б. Балдакова, Ч. Павлова, Г. Дашипылова. Это утверждает в мысли, что старшее поколение мастеров музыки, особенно Б. Ямпилов, заботливо выращивают молодую смену.

Можно лишь пожалеть, что в концерте мы не услышали произведений русских композиторов М. Фролова, П. Берлинского, В. Морошкина, которые наравне с Б. Ямпиловым, Д. Аюшеевым и Ж. Батуевым закладывали фундамент бурятского музыкально-театрального искусства. И еще жаль, что на этом празднике бурятской музыки, ознаменовавшем 50-летний юбилей Бурятской АССР, не прозвучали песни хора семейских — давних жителей Бурятии, не были показаны колоритные танцы эвенков, также живущих на территории республики. Думается, что праздничный концерт, так порадовавший зрителей и слушателей, был бы обогащен участием в нем представителей братских народов, тесно породнившихся с бурятами.

Г. Поляновский

Оригиналы и транскрипции

Музыка, вероятно, единственная область художественного творчества, где проблемы, связанные с существованием транскрипций, дебатируются столь остро и где точки зрения на них столь противоположны и взаимоисключающи. В чем суть транскрипции? Чем она отличается от обработки или простого переложения и отличается ли чем-нибудь? Имеют ли транскрипции право на существование? Почему в одни времена без транскрипций немыслимо представить себе программы концертирующего исполнителя, в другие же — транскрипции почти вовсе не звучат, а их исполнение расценивается как признак не очень хорошего вкуса?

Эти и другие важные вопросы невольно возникали у постоянных посетителей цикла концертов Г. Когана, много сделавшего для признания полноправности транскрипции (вспомним его статьи по этим вопросам, несколько выпусков «Школы фортепианной транскрипции»). Цикл так и назывался: «Избранные страницы фортепианной литературы (оригиналы и транскрипции)». Шесть его концертов проходили главным образом в небольшом и очень уютном зале одного из старинных особняков на улице Воровского, где теперь размещается Детская музыкальная школа-семилетка имени Гнесиных. Это создавало атмосферу, напоминающую домашнее музицирование, что придало концертам особую привлекательность.

Программы были составлены разнообразно и вместе с тем стилистически довольно строго. Принципы, положенные в их основу, стоят того, чтобы о них упомянуть. Цикл был своего рода «историческим» и объединял композиторов — авторов оригиналов по музыкальным стилям и эпохам: первый концерт — барокко (Бах и клавесинисты), второй — венские классики (Моцарт, Бетховен), третий и четвертый — романтики (поздний Бетховен, Шуберт, Паганини, Шопен, Лист), пятый — русские авторы, шестой — композиторы XX века. Причем Коган поставил перед собой задачу — показать внутри каждого из названных музыкальных направлений образцы оригиналов и транскрипций.

Если вслед за исполнителем посмотреть на весь опыт создания транскрипций в исторической перспективе, то можно обнаружить, что одни из них сделаны более или менее в стиле оригинала, как правило, современниками композитора, другие — с меньшей заботой о сохранении авторского стиля композиторами совершенно другой эпохи. В первом случае заинтересовывает изобретательность авторов, широко использующих в транскрипции язык и выразительные средства оригинала. Таковы, в частности, гениальные баховские переложения различных оркестровых концертов его современников для клавесина или органа или же интересные клавирные сонаты Ба-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Мастера искусств Бурятии

Оригиналы и транскрипции

Содержание