Чествование узбекского поэта в городе-колыбели Октябрьской революции в самые трудные для Родины дни!.. Уже один этот факт свидетельствует не только о мужественном духе осажденных ленинградцев, но и о духовном родстве советских людей, о беспримерном торжестве ленинской национальной политики. Наша жизнь изобилует такими фактами — обо всех не расскажешь. Однако хорошо известно каждому из нас: Коммунистическая партия как зеницу ока бережет и укрепляет дружбу между всеми нациями и народностями, создавая все условия для взаимообогащения и пополнения сокровищницы советской социалистической культуры в целом.

Гордясь замечательным литературным и музыкальным наследием, деятели узбекского искусства сегодня не могут представить себе путь своего развития вне этой могучей многонациональной культуры, без всесторонних контактов, например, с художественными достижениями Средней Азии или Закавказья. Но особенно глубоки и неразрывны наши связи с искусством русского народа и через него с мировой классикой. Если, скажем, творчество Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Толстого, Некрасова и Чехова, Горького и Маяковского является подлинным университетом для узбекских советских писателей, то и музыка Глинки и Мусоргского, Римского-Корсакова и Чайковского, Бородина и Рахманинова, Прокофьева и Глиэра, Мясковского и Василенко, Шапорина и Асафьева, Палиашвили и Мурадели, а также ныне здравствующих Кабалевского, Хренникова, Шостаковича, Свиридова, Кара Караева стала настоящей школой для узбекских композиторов.

Сочинения наших братьев по перу постоянно обогащают репертуар театров, концертно-исполнительских коллективов филармонии, телевидения и радио, программы музыкальных учебных заведений республики. Все это дает стимул нашему собственному развитию. В свою очередь, сохраняя неповторимый национальный колорит, узбекская советская профессиональная музыка вошла неразрывной частью в многонациональную культуру Советской страны. А это стало возможным лишь в результате освоения нашими композиторами средств выразительности, форм и жанров многоголосия, художественного опыта русской и всей европейской культуры.

Масштабы пройденного пути, уровень достигнутого, динамизм развития становятся особенно ощутимы, если вспомнить, что до Великого Октября в нашем крае — крае древнейшей цивилизации — насчитывалось всего два процента грамотного населения. Не было высших учебных заведений (кроме культовых), театров, концертных организаций и исполнительских коллективов; не было ни одного музыканта-профессионала, ни одной специальной школы. Отсутствовала даже нотная письменность...

В широком эстетическом плане взаимосвязи музыкальных культур не могут быть сведены к односторонним заимствованиям и механическому усвоению форм и приемов. Речь идет не о простой пересадке на иную почву определенных художественных образцов, а об использовании братского опыта с учетом специфики и уровня художественных вкусов данного народа. Здесь мне хотелось бы «вернуться к истокам» и с особой радостью подчеркнуть ту роль, которую сыграли в становлении и развитии узбекской советской музыки русские учителя — композиторы и ученые, приехавшие в нашу республику в двадцатых-тридцатых годах и связавшие свою творческую судьбу с культурой республики. Среди них отмечу В. Успенского, Н. Миронова, С. Василенко, Р. Глиэра, В. Беляева, В. Надеждина, Е. Романовскую, Н. Яблоновского, и по сию пору рука об руку работающих с нами А. Козловского, Г. Мушеля, Я. Пеккера, А. Коральского, Т. Вызго. Их личное обаяние, педагогический и художественный такт оставили неизгладимый след, вызывали и вызывают всеобщую любовь и уважение.

Естественно, на пути строительства узбекской профессиональной музыкальной культуры возникали труднейшие практические и теоретические проблемы. Как уже было сказано, в первые годы остро не хватало педагогов и учебно-педагогической литературы, слаба была и материальная база в учебных заведениях и театрах. Но самым сложным был вопрос о том, как должна развиваться дальше узбекская музыка, конкретно — должна ли она оставаться в традиционно монодической сфере или же освоить многоголосие? Возможно, перед другими братскими культурами эта проблема не стояла так остро или вовсе не стояла. Но у нас, как многие, несомненно, помнят, велись самые горячие споры. От рожденной в них истины зависел дальнейший путь нашего развития. И эта истина была завоевана — не только в теоретических дискуссиях, но прежде всего в самой композиторской практике, завоевана всем ходом строительства социалистической музыкальной культуры.

Появление ярких национальных композиторов и музыковедов, количественный и качественный рост Союза композиторов Узбекистана, в настоящее время насчитывающего более

семидесяти членов, позволили успешно развивать музыкальное творчество. Авторам старшего и среднего поколений М. Ашрафи, Т. Садыкову, Ш. Рамазанову, М. Левиеву, К. Абдуллаеву, М. Бурханову, И. Акбарову, С. Юдакову, Д. Закирову, С. Бабаеву, Д. Саагкулову, X. Рахимову, А. Халимову, Г. Кадырову, И. Хамраеву, А. Мухамедову и X. Изамову, а также известным народным музыкантам Т. Джалилову, Ю. Раджаби, И. Икрамову, С. Каланову, Н. Хасанову и К. Джаббарову принадлежит заслуга в создании сочных, национально-почвенных произведений во всех жанрах и формах, ранее неизвестных узбекскому слушателю. Естественно, названные художники разнятся по творческой индивидуальности, степени таланта, но каждый из них своим трудом поддержал и обогатил молодое узбекское профессиональное искусство. Ныне поднялось и расцвело новое поколение музыкантов, также создавших множество оригинальных и самобытных опусов.

Подчеркну: лучшие наши национальные произведения, как правило, несут в себе большие социалистические идеалы. Опираясь на язык своего народа, они в то же время понятны и доступны человеку любой нации. Поэтому национальное выступает в них в неразрывной связи с интернациональным, с социальными концепциями времени.

Сегодня, окидывая взором общую картину узбекской музыки, рожденной после Октября, можно сказать, что она вступила в новую насыщенную фазу своего развития, объединив богатейшее народное наследие с достижениями прогрессивного современного композиторского творчества.

Я думаю, путь, пройденный культурой нашей республики, характерен и для других республик. История советских художественных школ изобилует фактами взаимовлияния и взаимообогащения. Правда, значение и роль этого взаимообмена, динамика взаимопроникновения, его конкретные творческие результаты пока не подвергались достаточно глубокому научному исследованию. Не приходится сомневаться, что партийные документы, доклад Л. И. Брежнева будут активно способствовать такому изучению.

Опыт, накопленный за пятьдесят лет, показывает, что мы идем верным путем, путем социалистического интернационализма, на котором наше музыкальное искусство добьется новых выдающихся успехов.

*

Г. Ширма

Гордость советского человека

Для меня пролетарский интернационализм — не абстрактное понятие. Нет, для меня он — это и часть моей души, выношенное годами, всем житейским опытом миросозерцание. Что такое единство трудящихся различных наций, — я хорошо понял еще в те годы, когда родина моя, Западная Белоруссия, стонала под игом панской Польши.

Время было тяжелое. Молодой Максим Танк записывал тогда в дневнике: «Сегодня Западная Белоруссия — мешок, затянутый полицейской нагайкой и ксендзовскими четками, в котором из-за отсутствия свежего воздуха гаснет всякий свет — даже лучина».

И вот мы этот свет зажигали. У нас ведь тогда разницы между литературой и воззванием, искусством и демонстрацией не было; на всех почти политических процессах на скамье подсудимых рядом с революционерами сидели художники, деятели искусства: Максим Танк, Михась Василек, Валентин Тавлай и другие. Руководила нашей борьбой Коммунистическая партия Западной Белоруссии. Национальная культура была под запретом, в подполье, край насильственно полонизировали, а мы отстаивали родную школу, театр, народные дома, создавали хоры. Сколько я пешком исходил, собирая подписи под декларациями об открытии белорусских школ, читая лекции о музыке, о литературе! Сколько арестовывали! По тюрьмам насиделся вдоволь. Молодой был — страху никакого...

Жестокая борьба шла — не на жизнь, а на смерть. И в этой борьбе крепла солидарность людей разных национальностей. С величайшим уважением вспоминаю революционный подпольный комсомол, молодых ребят, проникнутых духом революционного романтизма. Бывало так. Рождество, ночь, мороз. Комсомольцы обходят хаты, на колядные мотивы поют о гибели старого мира, о рождении нового. Напев костельный, а слова: «Даешь Совет! Даешь Совет!» И собирали деньги на помощь политзаключенным. Полиция слышит — напев знакомый, не суется.

Или так. Собирается молодежь за околицей, на опушке леса при лунном свете, поет революционные песни, потом один выходит в маске, читает стихи подпольщиков, сидящих

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Г. Ширма

Гордость советского человека

Содержание