Убедительное свидетельство возросшего мастерства композитора в области формообразования — умение естественно развивать материал, будь то второе колено в танце, припев в куплетной песне или вариационное развертывание исходного тематизма.

Трогательной чистотой веет от песенки Джима: «Мы все завидуем кошке, а какой у нее секрет?» Композитор чутко воссоздал в ней типичные для жанра спиричуэлс черты: особый, определяемый пентатоникой, ладовый аромат, раскованность и свободу ритмомелодического рисунка, столь отличного от остальных номеров оперетты, с их четкой периодической структурой, наконец долгое «погружение» в одну тональность — «белый» C-dur, звучащий здесь удивительно свежо:

Пример

Номер этот занимает в оперетте важное место. Он необходим в общей драматургии спектакля, оттеняя своим спокойным обликом хоровод быстрых и стремительных сцен.

И еще одно! Мы благодарны Баневичу за обилие мажора в «Томе Сойере». Автор словно нашел утерянный ключ к этому замечательному источнику радости и света в музыке, о котором, увы, так часто забывают многие наши композиторы, работающие в демократических жанрах песни, танца, оперетты и повергающие наш слух на протяжении долгого времени в безысходные пучины минора...

Сергей Баневич — прежде всего поэт-лирик, поэт-романтик, передающий чувства чистые, возвышенные и сокровенные. Он наделен редкой в наш век открытостью, непосредственностью эмоционального высказывания. С большой поэтической убедительностью умеет композитор раскрыть позитивное, светлое начало в человеке; этот художник видит мир прекрасным и гармоничным.

Баневич посвятил свое творчество юности, лучшей в жизни человека поре, когда так сильны в нем и окрыленность мечтой, и романтическая жажда подвига, и, быть может, наивное стремление к славе, когда еще не приглушена голосом разума и всевластного опыта готовность расточительно и безоглядно расплескивать «души прекрасные порывы».

И. Вызго-Иванова

Новые пути жанра

«Вы делаете очень хорошее дело, стараясь удержать в народе его старинные прелестные песни», — писал Л. Н. Толстой В. В. Андрееву, создателю оркестра русских народных инструментов. Разве не созвучны слова великого писателя нашему времени, когда столь активным стал интерес к глубинным явлениям фольклора, выражающим подлинно народное мироощущение в тесном единении его этического и эстетического начал? И в этом плане, так же как в поисках новых форм отражения жизни, перед композиторами, посвящающими ныне свой труд оркестру народных инструментов, — непочатый край работы.

Ведь оркестры эти и, в частности, ленинградский коллектив, носящий имя своего основателя Андреева, существуют отнюдь не только для аккомпанемента певцам и не для развлечения аудитории. Их призвание — в создании высокохудожественных ценностей, в сохранении и обогащении средствами своего специфического жанра наиболее глубоких элементов народно-национального искусства.

*

Значительное обновление репертуара оркестра имени Андреева, создание для него оригинальных пьес ленинградскими композиторами, расширение традиционной сферы обработок и переложений наметились с конца пятидесятых годов.

На первых порах наиболее характерным было увлечение пейзажно-колористическими опусами, воплощающими картины русской природы и народно-сказочные образы (в какой-то мере эта тенденция связана с удачными аранжировками для оркестра пьес Лядова, Римского-Корсакова, Стравинского). Среди подобных работ особенно выделились сюиты В. Бояшова — молодого музыканта оркестра имени Андреева. Его первые сюиты («Конек-Горбунок», «Северные пейзажи»), привлекательные поэтичностью и мягкостью колорита, изобретательностью оркестровки и любовной отделанностью партитуры, до сих пор украшают репертуар ленинградского коллектива. В дерзкой насмешливости «скоморошины» (первая часть «Конька-Горбунка», «Иван-дурак»), в сатирическом «Шествии царя» (вторая часть), в пряных звучностях характеристик «Красы-девицы» и «Жар-птицы» (третья и четвертая части) ощущается влияние позднего Римского-Корсакова и раннего Стравинского. Через всю сюиту, как объединяющий лейтобраз, проходит тема Ивана, подвергаясь трансформациям в связи с различными приключениями героя:

Свежесть этого з сочинения в том, что такой тип образов и способ его воплощения были впервые и чрезвычайно органично развиты в партитуре для народного оркестра. Автор сумел создать весьма разнообразные характеристические «портреты». Ярко звучит и жизнерадостная жанровая зарисовка в финале «Пир на весь мир» (все это благодаря блестящему знанию возможностей данного состава).

«Северные пейзажи» — произведение иного плана. На первом месте здесь прозрачная, акварельная звукопись: «звенящая» лесная тишина, мягкие светотени, как бы возникающие наплывом ласковые мелодические фразы, растворяющиеся в колористическом фоне («Домик в лесу»), чуткие настороженные шаги, отдаленные напоминания об охотничьих фанфарах («Лоси у озера»). Финал сюиты — «Хоровод снежинок» — рождает ассоциации с уже знакомыми нам танцами сказочных эльфов или гномов. В то же время в этой части Бояшов мастерски раскрыл виртуозные возможности домр и балалаек.

*

Наибольшее влияние на композиторов, пишущих для оркестра имени Андреева, оказывают традиции русского жанрового симфонизма. На протяжении пятидесятых годов было создано немало сочинений, в которых преломление этих традиций дало интересные результаты.

В самом деле, Вторая симфониетта и «Русское каприччио» Б. Кравченко, его же «Веселые набережные» и «Русские кружева», «Русская сюита» и «Сельские просторы» М. Матвеева, «Баллада» и сюиты Б. Глыбовского, «Поэма» и сюиты В. Бояшова, «Сюита вальсов» и «Ивановские ситцы» Ю. Зарицкого,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

И. Вызго-Иванова

Новые пути жанра

*

*

Содержание