Музыкальный театр

На спектаклях театра «Эстония»

Д. Дараган

Радость открытий

Когда стихают аплодисменты после гастрольных спектаклей и благодарные зрители расходятся по домам, унося с собой радости художественных открытий и досады на неизбежные просчеты, за дело берутся специалисты-критики. То, что заставляло зал замирать в трепетном ожидании, то, что выплескивалось в хлестких афоризмах эмоциональных споров в антрактах, становится теперь предметом профессионального анализа. Но впечатления еще свежи, и нередко первые рецензии остаются прежде всего эмоциональными откликами, зарисовками, в которых — по мере проницательности и наблюдательности автора — дается оценка недавним событиям.

...Проходят месяцы, и появляются журнальные статьи. В принципе они должны содержать анализы более глубокие и многосторонние, суммирующие выводы и поучительные рекомендации. Но в этих заметках я ставлю перед собой задачу более частную. Мне хочется выделить один вопрос: театр как целостный организм, имея в виду и его национальную специфику.

Предвижу реплику разочарованного театрала-любителя: «Что же это так скупо? Неужели нечего сказать о самих спектаклях этого театра? Об отдельных певцах, танцорах?» Конечно, есть что; ведь в театре работают такие артисты, как Т. Куузик и Г. Отс, X. Крумм и У. Таутс, М. Войтес и М. Пальм. Можно много писать и об операх, и о балетах, и о режиссерах, о музыкантах, о художниках! Потому что гастроли были яркие, запомнившиеся, аншлаговые спектакли кончались овациями зала. И в какой-то мере это отразили газетные рецензии. Моя же задача, повторю, иная...

*

Каков общий облик театра? В ответе на этот вопрос не было расхождений у авторов рецензий. И в моем представлении он определился однозначно: «Эстония» твердо стоит на платформе реалистического театра переживания или, точнее, «театра чувств». Говоря об этой тенденции коллектива, имею в виду многое: и режиссуру, и постановочные концепции, и отбор репертуара, и собственно актерскую работу. Сразу отмечу: ясное осознание театром своей «линии», своих принципов обеспечивает цельность позиции, при наличии которой отдельные компоненты спектакля, дейст-

вуя «дополнительно», определяют успех постановки.

Показательна с этой точки зрения уже гастрольная афиша. Прочтем ее с пристрастием¹.

Прежде всего бросается в глаза то, что две трети репертуара составляют произведения современных авторов (своеобразная реакция на споры о «кризисе театра»!). Впрочем, об этой тенденции хорошо сказал в беседе с корреспондентом журнала директор театра Р. Хаммер², не буду его дублировать. Отмечу другое: большая часть опер и балетов представляет собой остродраматические произведения, в основе которых — напряженные жизненные конфликты, ярко очерченные, незаурядные характеры, раскрывающиеся в исключительных обстоятельствах; это сочинения, отмеченные глубоким психологизмом и дающие материал для множественного их истолкования. Можно с уверенностью сказать, что основная задача театра «Эстония» — создание характера героя. Это центр художественной концепции спектакля, к нему устремлены усилия всех его участников — от режиссера до осветителя сцены. Могут спросить: что же тут удивительного? В этом ведь заключена сущность драмы как вида искусства. Однако не все здесь так просто, как кажется.

Начнем с того, что характеры могут выявляться и приходить в столкновение по-разному, и греческая трагедия непохожа на Соmmedia dell’arte. Однако подлинная глубина психологической обрисовки личности достигнута лишь в реалистической драме. Те приемы актерской игры, которые исповедует «Эстония», немыслимы без опыта театра Шекспира и Гоголя, Ибсена и Чехова. Иначе говоря, речь идет о современной психологической драме; и, кроме того, — о театре музыкальном. Последнее особенно важно потому, что именно в этой области мы часто сталкиваемся с самыми неожиданными трансформациями давно известных театральных приемов. Оправдывается это обычно музыкальной спецификой: то «повышенной условностью» оперной сцены (не говорят, а поют), то отсутствием нужных актерских данных у оперных певцов (что, по мнению некоторых слушателей, отрицательно сказалось на постановке В. Фельзенштейном «Кармен» в Москве), а то и отсутствием необходимой драматургической цельности в самой опере (приходится восполнять!..)

Как ни странно, театру «Эстония» все эти факторы не мешали. Хотя даже тщательно отобранная гастрольная программа содержала произведения, в которых можно было бы указать на «затрудняющие обстоятельства». В этой связи обратим внимание на то, что партитуры Россини, Пуччини и Верди — это та самая итальянская опера, в которой — по традиции — легче преподнести вокальную выразительность, нежели психологическую мотивированность ситуаций. Однако же и в этих спектаклях своеобразно преломились отмеченные выше принципы театра; не только в выборе самих произведений, но и в их интерпретации. Характерно, кстати, обращение к поздним операм Пуччини, в которых тонкие психологические полутона и мягкие «пастельные краски» заступают место остроэкспрессивной манеры прежнего периода. Наряду с этим все большее значение обретают жанровые сцены: в них отразился возросший интерес к простым людям, труженикам.

Незабываем Георг Отс в роли Джанни Скикки! Плотная, коренастая фигура на неожиданно тоненьких длинных ногах; цепкие колючие глазки из-под сдвинутых бровей. Он обводит присутствующих недобрым взглядом, и, кажется, чувствуешь, как у иных мурашки побежали по спине. Родственники умершего Буозо Донати съеживаются под этим ироничным взглядом, хотя и высокомерно презирают неотесанного выскочку и пробуют возмущенно протестовать. Но отныне все действие будет неукоснительно разворачиваться по указу хитрого и властного «мужика». Даже когда зазвучит медовый напев лиричной народной песни «Прощай, Флоренция...», он принесет им не утешение, не отдых, а злорадное предостережение, напоминание о возможной каре за плутовство.

В сценах с доктором и эпизоде составления завещания полностью раскрывается блестящая способность Отса к перевоплощению! Скрипучий тембр, трясущаяся голова, плохо подчиняющиеся руки... Кажется, ему удается обмануть и самих родственников покойного, которые набрасываются на ловко одурачившего их Джанни. Но тут неожиданно пущены в ход «мужицкие кулаки»: как матерый волк, расшвыривающий стаю собак, расправляется он со своими соперниками, выгоняя их из того дома, куда сам пришел нежеланным, но необходимым пособником. При всем том герой Отса отнюдь не «оперный злодей»; он наде-

_________

¹ В двадцати двух гастрольных спектаклях таллинский театр показал оперы «Кола Брюньон» Д. Кабалевского, «Барбара фон Тизенхузен» Э. Тубина, триптих Пуччини («Плащ», «Сестра Анжелика», «Джанни Скикки»), «Трубадур» Верди, «Турок в Италии» Россини; балеты «Ромео и Джульетта» С. Прокофьева, «Гаянэ» А. Хачатуряна, «Чудесный мандарин» Б. Бартока, «Иоанна одержимая» Э. Тамберга, «Кармен» Бизе — Щедрина, «Вариации» на музыку Гайдна; мюзикл «Человек из Ламэнчи» М. Ли.

² Публикуется ниже. — Ред.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальный театр

Д. Дараган

Радость открытий

*

Содержание