Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 21

И сам он полон самовлюбленной горделивости — в ярком наряде с особым шиком дефилирует перед толпой (очень хорошо схвачен «глиссандирующий» шаг его выхода!). Великолепная находка Щедрина — чуть саркастического свойства — «исчезновение» мелодии во втором куплете. Ее можно истолковать по-разному⁷, но эстонское решение для меня предельно убедительно; в момент высшего самоупоения Тореро вдруг ощущает силу, еще более властную: на миг заслоняя его, взрывая гипноз торжества, преграждает ему путь Кармен. На миг все взоры прикованы не к нему, — к ней. Решение, прямо продиктованное партитурой и в то же время отвечающее конкретно-образному прочтению всего балета.

Еще один пример того же порядка — хореографическая расшифровка музыкального обрамления сюиты. В постановке Алонсо эта «музыкальная арка» осталась невоплощенной: чисто симфонической заставке отвечает хореографическая кода. Эстонцы подчеркнули репризность музыки, раскрыв ее в действии. При этом, на мой взгляд, их намерения совпали с замыслом композитора.

...Мягкий хоральный аккорд струнных — луч света выхватывает из темноты фигуру Хозе; фанфарный мотив Хабанеры у колоколов — несколько шагов вперед; безвольно-ниспадающие первые такты Хабанеры, призрачные, бесплотные (col legno и pizzicato скрипок), — Хозе в тюрьме, Хозе вспоминает; затемнение. Таково обрамление-пантомима балета. Резко контрастное своей хореографической статикой динамичности основного содержания, оно опять-таки конкретно-зримо раскрывает символику сопоставления двух тем Хабанеры: столкновения начала мужского (ведь припев песенки гармонизуется «золотым ходом» — «знаком» мужественности в музыке) и женского (трепетная призрачность струнных). Столкновения, заметим, «спрятанного» у Бизе и «вынесенного наверх» характерной оркестровкой Щедрина. Не случайный штрих, по-видимому, в котором отразились мыслительные экскурсы целого века, разделяющего двух композиторов.

Конечно, в эстонском спектакле артисты уступают своим московским и кубинским коллегам. Но он стал явлением именно благодаря драматургическому чутью балетмейстера, его яркому образному решению.

В постановке Э. Суве москвичи увидели и балет «Гаянэ» А. Хачатуряна. Точнее было бы сказать: «на музыку А. Хачатуряна». К сожалению, новый сценарий и новая компоновка музыки не обеспечили драматургической цельности спектакля. Интересно решенная национальная специфичность танцевальных номеров — акцент на пластическом орнаменте кистевых движений — сочетается с сюитным развитием, «прикрытым» наивным сюжетом.

К числу несомненных удач эстонской труппы следует отнести балеты «Иоанна одержимая» (в Москве он шел под названием «Иоанна тентата») Э. Тамберга⁸ и «Чудесный мандарин» Б. Бартока. Оба они, как и «Ромео и Джульетта» С. Прокофьева, и «Вариации» на музыку И. Гайдна, поставлены Май Мурдмаа — балетмейстером тонким, ищущим. Ее хореографическая лексика разнообразна, тип движения всякий раз соответствует стилю и складу музыки (легко показать это на сравнении балета Тамберга и «Вариаций» Гайдна). Умение проникнуть в дух интерпретируемого произведения сочетается у Мурдмаа с музыкальной одаренностью, изобретательностью в конструктивном использовании сценического пространства, в «рисунках» кордебалета. Удивительно музыкально точно были найдены остинатные узоры движущихся монахинь, сопровождающих Иоанну в первом действии балета Тамберга. Оттеняя фигуру героини, они в то же время «отвечали» оркестровому ostinato сопровождения (фактура и главная тема сцены основаны на сочетании двух лейтмотивов Иоанны). В спектакле были и другие озарения, не столь прямо, но глубоко и проницательно раскрывающие музыкальную ткань. Одной из таких удач стал своеобразный pas de quatre из первой картины третьего действия.

... Иоанна и Сурын встречаются для совместной молитвы. Она должна помочь «одержимой», сила бесовского наваждения должна покориться утешающей силе веры. Покорно, как тень, повторяет Иоанна движения священника-экзорциста⁹. Но живое чувство растет в ней. Рядом с героями появляются двойники — их «внутренняя реальность». Постепенно они наделяются все большей активностью, и тогда снимается «раздваивающее» противоборство чувств, признание Иоанны захватывает Сурына; двойники исчезают.

В этом спектакле все компоненты удивительно гармонично совпадают по своей выразительной направленности: белые, серые, черные костюмы сливаются с цветом монастырских стен; многоцветные одежды танцующих

_________

⁷ В частности, и так, как «расшифровала» ее Д. Ромадинова (см. ее статью в «Советской музыке», 1967, № 8). Это в духе московской постановки.

⁸ На сюжет новеллы польского писателя Я. Ивашкевича. Советские зрители знают также фильм Е. Кавалеровича «Мать Иоанна от ангелов» на тот же сюжет.

⁹ В средневековье — священнослужитель, «изгоняющий бесов».

крестьян связаны с отчетливой пасторальностью их музыкальных эпизодов. И только кошмарные видения Сурына вводят в трагическую атмосферу огненно-красные, багровые тона. Но краски пасторальных эпизодов несколько приглушены, смягчены, несколько стилизованы. И это не просчет, не ущербность видения постановщика, а тонкое «согласование» с авторским замыслом: весь внешний план действия становится как бы «обрамлением-фоном» душевной драмы героев. И музыка народных сцен — нарочито простая, прозрачная — также стилизована: во второй картине используется подлинный народный напев XVI века, в пятой — незатейливая мелодия танца во фригийском ладу. Их незамутненность оттеняет сложность и напряженность сцен, раскрывающих внутренний мир главных персонажей. Но и в самые напряженные моменты партитура остается лапидарной и тонкой, хотя композитор использует остроэкспрессивные средства: остинатные нарастания, «наложения» контрастных тем, сонористику. В целом же и хореография, и колористическое решение подчинены характеру композиторской партитуры. Словами невозможно передать ту слиянность хореографии и музыки, которая пронизывает весь спектакль. Не передадут этого и фото; просто нужно пойти и посмотреть его...

Партии главных героев в «Иоанне...» исполняют Юта Лехисте и Тийт Хярм — прекрасные танцоры, наделенные сильной артистической индивидуальностью. Ярче всего оба раскрываются в драматически-экспрессивных ситуациях. И в этом отношении балет Бартока «Чудесный мандарин» как будто бы создан для них.

...Неподвижно-отрешенна фигура странного пришельца в центре сцены. Он сидит безучастно, не обращая внимания на осторожные «зазывания» девушки. Все настойчивее и откровеннее становятся ее призывы, и наконец он пробуждается, чтобы последовать за ней... И здесь, как в «Иоанне», Мурдмаа средствами танца достигает нарастания динамики развития чувства — от равнодушия к жгучему влечению у Мандарина, от страха и любопытства к состраданию у девушки. Движения героев резки и напряженны, подчеркнуто экспрессивны позы. Т. Хярм и Ю. Лехисте справляются со своими задачами превосходно. Не случайно на родине Бартока, в Венгрии, этот спектакль вызвал самые одобрительные отзывы. Действительно, сравнивая венгерскую (а мне довелось видеть «Чудесного мандарина» в Печском театре) и эстонскую постановки, можно отметить, что если начальная сцена («шум большого города») удалась венграм и не нашла адекватного воплощения у эстонцев, то образы главных героев в стиле и духе экспрессионистской драмы, лежащей в основе музыки, воплощены таллинцами безупречно. И в этом чутье к внутренним закономерностям произведения еще раз проявилась общая культура театра.

Девушка — Ю. Лехисте
Мандарин — Т. Хярм
«Чудесный мандарин» Б. Бартока

*

В доминирующей тенденции, твердо заявленной и отстаиваемой, в умном самоограничении поисков театральные деятели «Эстонии» опираются на хорошо знакомые и понятные им требования и запросы своей публики. Эстонский театр ясно осознает свою культурную миссию. Творчество его обращено к народу. Но такая позиция требует не «голых» деклараций, а вдумчивого и основательного знакомства с уровнем и эстетическими потребностями народа. Может быть, как раз богатый театральный опыт эстонских мастеров позволяет им и в этом важном вопросе быть «на переднем крае».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Девушка — Ю. ЛехистеМандарин — Т. Хярм«Чудесный мандарин» Б. Бартока

*

Содержание

Девушка — Ю. Лехисте
Мандарин — Т. Хярм
«Чудесный мандарин» Б. Бартока