Театральная культура — одна из многих составляющих общей духовной культуры нации. В ее формировании скрещиваются влияния национальных традиций и опыт интернационального общения. Ставить вопрос о национальной специфике того или иного театра — значит (в наше время) учитывать оба этих показателя. Конечно, здесь требуются не единичные впечатления, а более длительное обдумывание, ибо очень легко подменить муки познания обманчивой легкостью узнавания. Все же позволю себе высказать некоторые «предварительные замечания».

Нелегкий труд земледельца и рыбака издавна приучил эстонцев трезво и расчетливо оценивать свои силы, уважать силу характера, прямоту и цельность душевных движений.

В народе безусловно живет основательность, положительность в отношении к жизни, «серьезность» мироощущения, сродни той, что отмечали в себе римляне, называя ее gravitas.

Это же отразилось и в постановочной культуре. Известно, что каждый театр «выбирает» из огромного опыта мирового искусства наиболее близкое своей национальной природе. Показательна в этом отношении ориентация таллинского коллектива на традиции театра психологического реализма, непосредственно связанные с русской школой К. С. Станиславского.

Синтез всех этих особенностей и обусловил явно выраженную тягу к сюжетам остроконфликтным, глубоко драматическим, обнажающим сильные характеры. Вспомним еще раз гастрольную афишу: «Трубадур», «Барбара фон Тизенхузен», триптих Пуччини, «Иоанна одержимая», «Чудесный мандарин», «Ромео и Джульетта», «Человек из Ламанчи»...

Подобная эстетика сказывается и в постановке тех произведений, которые обладают чертами смешанного жанра. Выше я уже касалась партии Кола из одноименной оперы Д. Кабалевского. Достаточно вспомнить, как поет Г. Отс арию из третьего действия, обращенную к внучке Глоди, чтобы почувствовать, в чем пафос роли для певца. Животворящая, гуманистическая сила, устремленная в будущее, которой напоен этот образ человека-труженика, мастера-творца, плотью своей слитого с народом, — вот что особенно близко эстонскому театру. И в этом его намерения оказались созвучными творческому решению темы композитором.

И мюзикл М. Ли привлек «Эстонию» не легкостью «шоу» и не динамичностью развертывания сюжета, а возможностью показать разные характеры и характеры истинные. Правда, подобная тенденция чревата издержками: иногда подробная прорисовке образов приводит к замедленности сценического действия, тормозит его темп. Так отчасти было и в мюзикле, и в комической опере Россини «Турок в Италии». Впрочем, это наше «московское ощущение» (оно возникло не только у меня). А как смотрят на это сами эстонцы? И тут память услужливо воспроизвела «Веселую вдову» Легара, слышанную мною в тартуском «Ванемуйне», — спектакль, пользующийся особым успехом в театре, которому знакомы и жажда нового и творческие открытия. Спектакль, собирающий множество зрителей уже не один год. Там тоже действие течет неторопливо-спокойно, и зал смеется на остроумные реплики не «взрывами», не «заразительно», а с какой-то удовлетворенностью, как будто убедившись, что смеяться есть над чем и над этим «чем-то» надо именно смеяться. Опять своеобразная «неторопливость», «основательность» даже юмора...

В интерпретации остродраматических ситуаций есть еще один момент, который для меня также связан с чертами национальной худо-

Джульетта — Т. Сооне
Парис — С. Воробьев
«Ромео и Джульетта» С. Прокофьева

жественной культуры: какая-то целомудренная сдержанность в показе жестокости; по отношению к ней эстонцы сохраняют «эстетическую дистанцию». И упомянутый эпизод гибели Барбары, и убийства в «Чудесном мандарине», и сцена насилия в «Человеке из Ламанчи» решены без натуралистической сниженности, строго и обобщенно.

И, наконец, последнее. Говоря о театральных концепциях «Эстонии», я уже отмечала выразительные примеры чуткости постановщиков к музыке, чуткости, которая определяет ведущую роль музыки в спектакле. Может быть, странно выделять это качество в музыкальном театре, но что делать, если порой именно музыкальные театры склонны к не-музыкальности! Быть может, и это свойство непосредственно отражает поистине общенациональный размах певческого движения в республике, силу уважения к музыке, прекрасным примером чему служат ежегодные многотысячные хоровые праздники.

В формировании театра участвует много факторов. Некоторые из них — выбор репертуара, трактовка образов, режиссерский почерк — определяются сознательно; другие — склонность к тем или иным жанрам, замедленность темпов — в известной мере бессознательно. Но никогда не может быть бессознательным отношение театра к своим задачам. В умном, продуманном отборе своих средств, в синтезе живых национальных традиций с требованиями сегодняшнего дня, в деталях сценических решений и выборе репертуара сказывается та рачительная хозяйственность, которой отмечен созидательный дух народа Эстонии.

Р. Хаммер

«Театр — это современность»

После гастролей театра «Эстония» в Москве наш корреспондент встретился с директором театра Р. Хаммером и попросил его ответить на ряд вопросов, касающихся организации работы коллектива, его репертуарной политики, контактов со слушателями. Вот что сказал Р. Хаммер:

— Одно из направлений наших репертуарных поисков — современные произведения. В нашем театре поставлены семнадцать опер, десять балетов и пятнадцать оперетт одних только эстонских композиторов. Напомню оперы «Викерцы» Э. Аава, «Берег бурь» Г. Эрнесакса, «Огни мщения» Э. Каппа, «Железный дом» Э. Тамберга, «Барбара фон Тизенхузен» Э. Тубина, балеты «Иоанна одержимая» Э. Тамберга, «Сын Калева» Э. Каппа, «Тийна» Л. Аустер; оперетты «Легенда в музыке» Р. Валгре и Ю. Раудмяэ, «Письмо до востребования» Ю. Раудмяэ, «Домовой» Б. Кырвера, «Пеппи — Длинный чулок» Ю. Винтера... Эстонские композиторы не могут пожаловаться на невнимание театра к их партитурам. Да и у нас нет причин для обид: композиторы охотно делятся с нами своими планами. Часто над будущим спектаклем автор музыки и постановщик трудятся в самом тесном контакте. Так, например, было с балетом «Иоанна одержимая»...

Однако эстонская музыка — лишь часть современного репертуара нашего театра. Ни один коллектив не мог бы расти и развиваться, ограничив себя рамками национальной тематики. Обращаясь к творческим достижениям композиторов братских республик, мы черпаем в них новые образы, новые средства, получаем новые импульсы для поисков. В нашем театре идут сочинения композиторов разных национальных культур. Одно из первых мест занимает, естественно, русская музыка. Два спектакля были показаны москвичам на гастролях минувшим летом — опера Д. Кабалевского «Кола Брюньон» и балет С. Прокофьева «Ромео и Джульетта». Со сцены театра звучала также «Повесть о настоящем человеке» С. Прокофьева, «Берег надежды» А. Петрова, «Укрощение строптивой» В. Шебалина и другие сочинения. Последняя наша работа — «Война и мир» С. Прокофьева. По этому поводу было высказано немало сомнений — под силу ли столь масштабная эпопея нашему коллективу. Мы все же решили осуществить эту постановку, о результатах же будет судить публика.

С успехом прошли на нашей сцене оперы «Молодая гвардия» и «Украденное счастье» Ю. Мейтуса, балет «Тропою грома» К. Караева, оперетты «Ромео мой сосед» Р. Гаджиева и «Кето и Котэ» В. Долидзе. Сейчас в репертуаре театра балеты «Гаянэ» А. Хачатуряна и «Демон» С. Цинцадзе — спектакли разные по характеру музыкального материала и по-разному решенные (что и обусловило их почти одновременное появление в афише). Благотворное воздействие на творческую фантазию постановщиков оказывают те новые задачи, которые ставят перед ними произведения иных национальных культур. Уже сам новый колорит заставляет искать свежие средства для его выражения.

Овладевать современным репертуаром — не лучшая ли это школа для театра? Уже само обращение к современной музыке вынуждает актера — будь то певец или танцор — вслушиваться и всматриваться в окружающую жизнь, в ней искать необходимые ему оттенки и краски. А это, в свою очередь, помогает и в классическом репертуаре избегать рутины и академизма. В одной из наших программ к спектаклю приведены слова Стендаля: «...музыка продолжает быть в Италии живым искусством исключительно потому, что все крупные театры берут на себя обязательство в определен-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Джульетта — Т. СоонеПарис — С. Воробьев«Ромео и Джульетта» С. Прокофьева

Р. Хаммер

«Театр — это современность»

Содержание

Джульетта — Т. Сооне
Парис — С. Воробьев
«Ромео и Джульетта» С. Прокофьева