Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 24

Альдоиса — X. Салло
Дон-Кихот — В. Куслап

Испания XVI века удивительно похожа на ту Америку, в которой разыгралась печальная история вестсайдских Ромео и Джульетты. «Чем виноват я, что искалечил Фрестон души человеческие и омрачил их разум куда страшнее, чем полагал я, сидя дома?» — восклицает всеми осмеянный ламанчский идальго в фильме по сценарию Е. Шварца с Н. Черкасовым в главной роли. В трактовке Д. Вассермана и его соавторов это всеобщее омрачение выражено в слепом подчинении большинства стадному инстинкту (что также рождает аналогию с «Вестсайдской историей»). У Шварца Дон-Кихот мечтал увидеть человеческие лица под масками грубости, злорадства и коварства, напяленными на них Фрестоном, и в этом усматривал свой самый трудный рыцарский подвиг. В мюзикле Дон-Кихот — Сервантес вступает в единоборство не с потешающимися от скуки злопыхателями, а с озверевшим, сплоченным ненавистью обществом, не знающим пощады к своим жертвам...

Узники встречают Сервантеса гоготом и улюлюканьем. При появлении «чужака» опустившиеся бродяги с испитыми физиономиями и хриплыми голосами в мгновение ока превращаются в организованную банду. Всеми их действиями и реакциями управляет Вожак в красном с замашками мясника (Е. Симмерманн), а функции идеолога берет на себя Герцог (А. Лайд) — хищник с холодной усмешкой. Поведение этих подонков напоминает повадки чернорубашечников.

Судомойка Альдонса (X. Салло) — юная особа «из числа тех, кто ходит по рукам», как сказал бы о ней автор «Дон-Кихота», поет вызывающую песенку о любовных утехах, оплачиваемых звонкой монетой. В ее пении слышатся скрытая горечь и надрыв; погонщики грубо хватают ее, подбадривая циничными репликами эту «богиню любви» в облегающем стройную фигурку рваном платьишке и высоких модных сапожках. Вызывающе отчаянным «Мне все равно» защищается Альдонса. В этой уличной девчонке и открывает свою Дульсинею странствующий мечтатель.

...На сцене двое. Трогательно-смешной чудак во вдохновенном гимне воспевает Прекрасную Возлюбленную, а рожденная в грязной канаве трактирная Золушка зачарованно вслушивается в эти странные речи. Черты ее лица, прежде столь напряженные, постепенно смягчаются.

Обитатели тюремной камеры забрасывают Альдонсу и ее нелепого поклонника градом злых насмешек. Две сцены издевательства погонщиков над Альдонсой составляют драматические вершины первого действия спектакля. В их тщательно разработанной режиссерской партитуре одно из главных мест отведено пластике, четкой организации движения каждого актера и групп

исполнителей. Ленивые, небрежные позы, одно-два резких движения, удар бича, позвякивание гитары, чуть ироническая песенка... А затем — взрыв стремительного «сценического allegro», свет прожектора, шарящего по лицам, бьющего в зрительный зал. Жертву волокут, топчут, терзают; едва живая Альдонса падает...

Сервантеса и его героя играет в спектакле один актер. Вольдемар Куслап³ в целом удачно справляется с задачей, сложной особенно для актера театра музыкального. У него мягкий по тембру голос, благородная внешность. В соответствии с замыслом произведения внешний облик Дон-Кихота — по сравнению с традиционным портретом героя — лишен резкой утрировки.

Куслап держится на сцене просто и естественно, без ложной театральной патетики произносит обращенные к публике пространные монологи. И хотя артисту явно недостает виртуозной актерской техники для того, чтобы придать создаваемому образу необходимую глубину и масштабность, он все же сумел избежать опасного опереточного штампа. Он равно убедителен как в облике Сервантеса, так и в моменты его превращений в Дон-Кихота. Наивность и душевная чистота соединяются в этом рыцаре с поэтической мечтательностью и мягкой грустью. Но он же непоколебим и тверд, когда случается вступать в открытый бой со злом. А в финальных сценах мы видим и трагического Дон-Кихота, впервые осознавшего свое бессилие.

Походному гимну, с которым ламанчский странник появляется на сцене, подпевает его верный спутник Санчо (Эндаль Пярн). Смешной, «подпрыгивающий» мотив куплетов слуги выразительно оттеняет высокий романтический строй песни Дон-Кихота. Комическое впечатление, производимое песенками Санчо, усугубляется и тем, что бедный оруженосец катастрофически лишен слуха, хотя поет он очень громко и предельно добросовестно. Э. Пярн подлинно виртуозен, когда фальшиво интонирует «вразрез такта», словно и не слыша примитивного шарманочного аккомпанемента.

В мюзикле образ Санчо не претерпевает каких-либо трансформаций. Всеми его поступками — от начала до конца спектакля — движет бескорыстная, не требующая никакой награды преданность господину. Этот Санчо туповат и одновременно симпатичен. Будучи до невероятности старательным, он с самой серьезной физиономией берется выполнять любые сумасбродные поручения неутомимого в своей изобретательности рыцаря.

Третий ведущий персонаж мюзикла, уже неоднократно упомянутый нами, — Дульсинея — Альдонса. По утверждению Сервантеса, примечание на полях рукописи Сида Ахмета Бен-Инхали, излагающей правдивую историю Дон-Кихота Ламанчского, гласило: «Дульсинея Тобосская, которой имя столь часто на страницах предлагаемой истории упоминается, была, говорят, великою мастерицею солить свинину и в рассуждении сего не имела себе равных во всей Ламанче»⁴. В транскрипции американских авторов дама сердца Рыцаря Печального Образа получает несколько иную характеристику. «Похожая на разъяренную кошку, участницу, если не победительницу во многих подзаборных схватках», — так представляет ее авторская ремарка.

Хельги Салло показывает свою героиню вызывающе дерзкой, злой, отчаявшейся. Но в душе ее Альдонсы живет прекрасная, чистая Дульсинея, хотя сама Альдонса захочет стать таковою лишь в конце спектакля.

...Перед тем как покинуть тюремную камеру и предстать перед судом инквизиции, Сервантес предлагает своим партнерам сымпровизировать недописанный финал повести о жизни и кончине странника из Ламанчи. Дон-Кихот снова стал деревенским жителем Алонсо Кихана и вновь увидел жизнь во всей ее неприглядности. Теперь ему уже незачем жить. Робко приходит на свидание с умирающим господином грустный Санчо. Он поет ему трогательную колыбельную, пробует напоминанием о доблестных походах возродить в своем повелителе рыцарский дух. А затем появляется и смущенная Альдонса. И она молит рыцаря вновь подняться на защиту обиженных, выполнить данный ей обет, вернуть ей прекрасную мечту о Дульсинее («Дайте вновь мне радость зваться Дульсинеей...»).

Медленно возвращается память к Дон-Кихоту. И вот уже, поднявшись с кресла, он подхватывает вслед за Альдонсой и Санчо мелодию песни дальних странствий. Но смерть на полуслове обрывает ее. Звучит погребальный хорал, над помостом опускается скорбное красное полотнище... Лишь страстный возглас Альдонсы неожиданно разрушает наступающее оцепенение: «Дон-Кихот не умер, меня зовут Дульсинея!»

По красной лестнице подымается Сервантес, готовый держать ответ перед судом. От лица всех присутствующих поэта напутствует Вожак: «Защищайся там так же удачно, как здесь, и, может быть, избежишь костра».

*

По своей высокой сценической культуре спектакль этот близок к уровню самого серьезного драматического театра, знакомого с драматургией Брехта, Ануйля, Дюрренматта. С другой стороны, и музыкальное исполнение намного выше того, какого можно было бы ожидать в каком-либо театре музыкальной комедии или на драматической сцене. Актеры с хорошими голосами — В. Куслап, X. Салло, А. Лайд, Э. Пярн — не стремятся поразить слушателя своими вокальными данными, прекрасно чувствуя стиль и характер музыки. Отлично звучит в спектакле и небольшой оркестр под управлением Ю. Раудмяэ.

Итак, состоялась новая встреча с Дон-Кихотом. Сейчас мюзикл «Человек из Ламанчи» проходит боевое крещение на сценах драматических и музыкальных театров Таллина, Риги, Москвы, Одессы... Пожелаем ему попутного ветра, повторив заключительные слова торжественного посвящения доблестного ламанчского идальго в рыцарский сан: «Добрых странствий, Рыцарь Печального Образа!»

_________

³ К сожалению, мне не удалось познакомиться с исполнением этой роли Георгом Отсом.

⁴ Сервантес Мигель де. Дон-Кихот Ламанчский, т. I. М., 1961, с. 116.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Альдоиса — X. СаллоДон-Кихот — В. Куслап

*

Содержание

Альдоиса — X. Салло
Дон-Кихот — В. Куслап