Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 6

гинальные, запоминающиеся и вместе с тем не похожие на уже слышанное.

Интересен органичный сплав самых различных, кажущихся порой несовместимыми, интонаций: трагических масштабных аккордов начала кантаты, полифонического тематизма органных интерлюдий, мелодических оборотов, близких солдатской массовой песне («И “Яблочко” песню держали в зубах»).

Едва ли не главной удачей кантаты оказался припев — романтически-томительный, будоражащий, зовущий лейтмотив «Гренада, Гренада, Гренада моя», подобный крепнущей в сознании героя мысли-мечте о Гренаде:

Секрет композиторской находки, как нам кажется, — в своеобразной конструктивной и ладовой незавершенности этой темы, ее «выключенности» из сферы бытовых интонаций, текучести и какой-то неуловимости. Она — словно видение, прекрасное и недосягаемое. Многократно повторенная на протяжении кантаты, тема Гренады обретает почти гипнотическую силу воздействия.

Убедительна и общая конструкция произведения, его сквозное движение к трагической кульминации-срыву и заключительному реквиему-вокализу — будто «Вечная память герою». Здесь нет летописной бесстрастности, но есть эпичность как результат отстоявшегося во времени отношения к событию, о котором повествует кантата.

Наиболее обширную и излюбленную композитором область творчества составляет музыка для детей, где талант Баневича раскрывается с исчерпывающей полнотой. Не случайно среди множества написанных им сочинений особенно выделяются детские оперы — полнометражная «Белеет парус одинокий», одноактные радиооперы «Жил-был Коля», «Солнышко и снежные человечки», «Как включали ночь», радиооперетта «О Толе, Тоболе и невыученном глаголе», музыка к циклу детских радиопередач «Гуслина консерватория».

Произведения этого автора, адресованные юным слушателям, обладают большой притягательной силой, впечатляют тонким, поэтическим и в то же время полнокровным видением мира, чарующей мелодичностью. Баневич не боится простых средств. Он умеет использовать их по-своему, постоянно радуя слушателя свежими художественными находками. Главное же — он твердо убежден в подлинности и важности происходящего с героями его опер. Дети с их поразительной чуткостью и неприятием всякой фальши мгновенно ощущают, когда «дяди и тети», давным-давно забывшие свое собственное детство, только изображают интерес к их непростому и всегда неожиданному миру. Баневич никогда не сюсюкает со своими слушателями, он, как и они, просто верит в истинность даже невероятных событий, легко принимает «условия игры» и абсолютно естествен в предлагаемых этой игрой обстоятельствах. Оттого оперы его начисто лишены ненавидимой детьми назидательности, а «позитивный» вывод и нужный воспитательный эффект достигается весело, легко, ненавязчиво.

Как в хороших сказках или детских играх, звери в произведениях Баневича живо напоминают людей и так легко в их недостатках ребята узнают свои собственные!

В воплощении волшебного мира проявился дар композитора-сказочника, его богатое воображение, щедрая фантазия. Невольно вспоминаются прекрасные и добрые фильмы Диснея, с их наивно-трогательной верой в происходящее и мягким юмором. Как и в этих фильмах, мир в операх Баневича словно увиден глазами ребенка. Все в нем необыкновенно ярко и красочно, словно постигнуто впервые; природа полна тайн и чудес...

Уже в ранних произведениях, особенно в опере «Жил-был Коля», композитор создал галерею точных музыкальных характеристик, передающих особенности облика того или иного персонажа, его поведения, повадки, жестов. Основа этих характеристик — яркая мелодия, отличающаяся своим особенным изгибом, той неповторимой деталью, которая присуща образу живому, конкретному. Вся музыкальная ткань заполнена мелодизмом. Очень красочна и гармония — сочная, подвижная, часто содержащая свежие неожиданные штрихи.

Драматургические находки ранних опер во многом определили удачу в решении более сложной задачи — написания оперы «Белеет парус одинокий», ставшей в творчестве композитора произведением этапным, обнаружившим его созревшее мастерство².

_________

² Об этом сочинении журнал уже писал. См.: Белов Г. Герои Катаева на оперной сцене Одессы. «Советская музыка», 1969, № 10.

Музыка «Паруса» глубоко поэтична и лирически взволнованна. Удивительно тонко схвачен и воплощен здесь романтический дух повести В. Катаева.

Вокальный стиль сочинения — ариозно-речитативный. Образы любимых детьми героев — Пети, Гаврика, Моти, матроса Жукова, Терентия, Дедушки — индивидуальны и остры. Композитор избегает «общих мест», у него нет безликих тем. Опера объединена стройной системой лейтмотивов — рельефных мелодических обобщений, придающих всему развертыванию музыки единство и цельность.

В своем пристальном внимании к слову, чутком постижении речевой интонации и стремлении выявить самое типичное в ней Баневич примыкает к реалистической традиции Мусоргского — Прокофьева. Развивая иные традиции в сфере собственно мелодики, он вместе с тем идет следом за ними по пути претворения интонаций человеческой речи.

Вот — Мотя, воспринятая автором «с точки зрения» Пети. Наивно-трогательные обороты ее «речи» словно воссоздают мир детства, удивительно чистый, безыскусственно-простой. Подлинная находка — ее интонации, обращенные к маленькому брату: наставительные, увещевательные, они основаны на необычно широких, даже в чем-то гиперболизированных мелодических ходах, крайне выразительных в своем приближении к естественной разговорной речи.

Дальний прообраз их — бессмертные откровения Мусоргского в «Детской», обаятельные по красоте и правдивости мелодические обороты в «Тюильрийском саду»; более близкий — об этом писал и Г. Белов — лексика прокофьевской Фроси, с ее свежими, юными, шаловливыми интонациями, и особенно Софьи (например, «И с тем досвиданьичка»), поражающая необыкновенно чутко схваченной речевой выразительностью, одновременно женственно-мягкой и чуть лукавой.

С той же характерологической точностью вылеплен портрет Пети. В диалоге с девочкой (картина вторая — «Пароход “Тургенев”») дано контрастное сопоставление двух характеров, двух рельефно очерченных интонационных сфер. Жеманная, церемонная, послушная «пай-девочка», упоенная сознанием собственной непогрешимости, невероятно шокированная тем, что Петя едет не в первом, а во втором классе, охарактеризована изящной, с оттенком танцевальности, но несколько анемичной мелодикой, насыщенной «капризными» хроматизмами. В ее дансантном ритме и особенностях артикуляции угадываются движение, жест; в то же время очень выразительна и декламационная сторона.

Иначе охарактеризован Петя. Его решительные мальчишески-смелые интонации резче, тверже, лапидарнее, ритм энергичнее.

Портрету мальчика не чужда и юмористическая краска. Грубовато-гневная реплика «Вот дам тебе по шее!» трижды повторенная, не стеснена метром, музыкальная декламация предельно приближена к речи. Куда девалось «мужское обаяние» Пети, его рыцарство и снисходительность, поистине ангельское терпение?!

Особо хочется сказать о воплощении темы революции, связанной в повести и опере прежде всего с образом Родиона Жукова, но в целом, конечно, более всеобъемлющей. Поэтому одна из лейттем оперы, служащая для характеристики Жукова, может и должна быть трактована шире — как тема революционного подвига, романтической стихии, стремления к светлому и прекрасному будущему:

В этой музыке слились героика и лиризм, обобщенное и конкретное. Вольный размах мелодии с секстовым остовом, натурально-ладовые гармонии ярко национальны. Тема эта, словно реющий на ветру стяг, подобна символу свободы.

Впечатляюще решена и сцена бреда Жукова. Здесь на первый план выступает неоднозначность жанровых корней ее главной остинатной темы. Печальные, монотонно-ласковые интонации близки грустной колыбельной песне народного склада со спокойной мелодикой и мерным покачиванием. В то же время своими скорбными секундовыми оборотами тема эта напоминает заплачки. «Умноженные» секвентными повторами (es — as-moll), они приобретают особую «пронзительную» экспрессию.

Основанная на доминантовом нонаккорде, тема бреда как бы возникает из небытия; кажется, что она не имеет ни начала ни конца. Вместе с тем складывающийся образ не трагичен, не инфернален. Он возвращает Жукова к воспоминаниям детства, к картинам родной природы.

Одна из главных тем оперы, открывающая ее, — тема паруса (точнее, тема мечты Дедушки о парусе). Спокойно-печальная, овеянная элегической дымкой, она несет в себе ощущение пространственности, туманных далей. Лирика и пейзажность неуловимо слиты здесь в одно целое и неотделимы друг от друга. Внутренняя насыщенность этой мело-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание