Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 8

в себе изящество и гибкость танца с чертами инструментальной кантилены. Яркая и утонченная гармония (последовательность однотерцовых трезвучий, неожиданность тональных поворотов) сообщает характеристике Девочки-темноты хрупкость, прозрачность, подчеркивая ее принадлежность к миру фантастики, вымысла. Использование крайних регистров при незаполненной середине рождает возвышенное чувство парения. Ближе всего по своему облику эта тема примыкает к портретам юных героинь театра Прокофьева и особенно наивной и мечтательной Золушки.

*

Задача, стоявшая перед молодым композитором в «Приключениях Тома Сойера»⁵, была очень ответственной. Композитор не пытается осовременить сюжет, осложнить его нравоучительными сентенциями или идеализировать своих героев. С детства запомнившиеся и полюбившиеся нам многочисленные персонажи зажили в оперетте полнокровной жизнью. В музыке оперетты нашел воплощение самый дух творчества Твена, его неистощимое жизнелюбие, молодой задор и глубокая человечность. его всепоглощающий юмор, то добродушный и мягкий, то достигающий остроты сатиры (Пролог — «Хвала всеблагому, живем понемногу, мы спим и торгуем, и молимся богу»), Юмор сквозит во всем. И в подчеркнутом несоответствии содержания какой-нибудь сцены характеру жанра, избранного для ее воплощения, и в нарочитой гиперболизации некоторых интонаций, порой — в использовании экстравагантных гармонических «клякс» («я люблю тебя больше, чем слойку, больше, чем земляничный пирог»).

Постоянная опора на жанры песни и танца сообщает языку оперетты демократичность, доступность. Авторская интонация удивительно общительна, временами в ней ощущается детское упрямство. Демократизм языка «Тома Сойера» основан отнюдь не на дешевой доходчивости или использовании трафаретных музыкальных формул, но обусловлен точным «попаданием» в самую суть воплощаемого явления. Главное здесь — покоряющая вокальность. Именно мелодия — яркая, выпуклая — служит основой выразительности. Типы ее богаты и разнообразны: от широко льющейся кантилены до скандированной скороговорки.

Перед нами забавный «любовный поединок» между Бекки и Томом, блещущий остроумием, точностью психологических штрихов, завидным лаконизмом. Юмор ситуации, пожалуй, более всего обусловлен парадоксальностью использованного здесь жанра: так, начало сцены развертывается на... маршевой основе! Об этом красноречиво свидетельствуют и особая активность пунктированного ритма, пронизывающая реплики героев, и четырехдольный метр, и необыкновенная упругость ритмоинтонации Тома («А вот и люблю!») с ее мальчишески-смелым, до запальчивости, броском вверх на сексту.

Ревнивые упреки Бекки («Любил ты и Эмми, противную Эмми!») примечательны тонко найденными гармоническими приемами. Многократность появления минорных трезвучий окрашивает этот фрагмент в сугубо мрачные тона, создавая дополнительный комический эффект. С завидным умением воплощено композитором нарастание чувства негодования Бекки. Эффект задыхающейся скороговорки создается с помощью ритмического сжатия, учащения смен гармонии, ускорения темпа. В заключающем же сцену «прощании навеки» юмористически переосмыслены все атрибуты патетической любовной лирики «взрослых»: здесь и «роковая» гармония альтерированной субдоминанты, и размашистые скачки на октаву, и опора на терцию минорного лада.

Дуэт Бекки и Тома, — по существу, «интонационная завязка» портретов героев, основа их музыкальной характеристики. Причем индивидуальные черты не препятствуют сближению этих звуковых портретов: ария Бекки «Том, вернись!» основана на лирически смягченных интонациях Тома, где восходящий ход на сексту обретает, наконец, свой привычный смысл — распевности, кантилены.

Значение сквозного тематизма приобретает и дуэт Тома с тетей Полли, один из лучших номеров партитуры.

Стремительность и легкость его развертывания; мелодика — то близкая скороговорке, то неожиданно распевная; быстрота тональных смен, чеканная ритмика сразу вводят в атмосферу задорного препирательства почтенной женщины и ее ветреного племянника. Номер сверкает яркими красками, задавая тон всему спектаклю:

_________

⁵ Пьеса С. Диманта по одноименной повести М. Твена, стихи Н. Слепаковой, художник В. Светозаров, постановка В. Рощина, дирижер И. Пискарев.

Свойственные характеру главного героя заразительная веселость, бьющая ключом жизнерадостность господствуют на протяжении всего дуэта, в конце переходящего в танец. Сцена скомпонована как стройное и изящное по форме вокально-инструментальное скерцо.

Свежестью красок и яркой образностью отмечена «Пиратская отвальная» (трио: Том, Гек, Бен), замыкающая первое действие оперетты. Песня, сочетающая в себе пейзажность и маршевость, дышит юношеской романтикой, отвагой, неколебимой энергией. Быть может, далеким прообразом ее послужили некоторые из песен И. Дунаевского, связанные с воплощением морской стихии (музыка к кинофильму «Дети капитана Гранта» и др.). Но и здесь, как почти всегда у Баневича, слышна личная авторская интонация, по которой безошибочно узнается его индивидуальный почерк.

В пиратской песне хорошо найдено соотношение запева и припева, контрастно противопоставленных друг другу. Суровая и решительная маршевая интонация открывает запев. Ритмически резко отчеканенная кадансовая формула с последующим взлетом мелодии на октаву вверх словно знаменует твердость духа, упорное стремление к заветной цели. По-иному звучит припев. В его вольных, широких ходах слышится дыхание моря, необъятность просторов, манящие дали неизведанного:

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание