Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 20

Во второй части триптиха — «Сестре Анжелике», — напротив, чрезмерно активной показалась тетя-Княгиня (Л. Тоомсалу). В опере, изначально статичной, лишенной внешнего действия и событий, сцена Анжелики (М. Йыгева) с тетей-Княгиней — единственный внешний конфликт, и объясняющий трагедию, и ведущий к ее развязке. Понятно стремление режиссера разграничить два мира — монастырский, в котором вся жизнь «подспудно» теплится лишь в чувствах и мечтах, и мирской, вне «святой обители» — низменный и жестокий. Однако при этом, по-моему, мера чопорности гордой аристократки не была соблюдена. Открытость изъявления чувств напоминала атмосферу «Барбары» и казалась поэтому выпадающей из стиля пуччиниевского «интермеццо».

Мне думается, что это частные просчеты. Потому что «Трубадур» и «Кола Брюньон» продемонстрировали умение отбирать постановочные приемы в соответствии со стилистическим обликом произведения.

«Трубадур» — «вещь заиграннейшая между заигранными» (Ларош) — привлекает многие коллективы. И это естественно. «В этих операх (операх пятидесятых годов. — Д. Д.) сквозь романтическую театральную оболочку все больше и больше пробивается живая реалистическая струя искусства зрелого Верди», — писал В. Ферман⁶. Сила чувства и простого его выражения всегда будет привлекать сердца театральной публики к этому сочинению. Всю драматическую выразительность, все богатство эмоциональных оттенков вложил Верди в мелодическую канву оперы. Вокальные возможности труппы «Эстония» развернулись здесь в полной мере, но особенно хочу выделить У. Таутс (Азучена) и X. Крумма (Манрико). Сцена из второго действия была дуэтом двух артистов экстра-класса! Да и многие иные эпизоды прозвучали не хуже. И когда, отвечая на овации зала, артисты «бисировали» номера (X. Крумм, Т. Куузик), это не нарушало хода действия, а воспринималось как «триумф оперы».

Но вот что любопытно: хор почти статичен. Минимальное движение, скорее живописная картинность (сцена табора) или ораториальность (хоры солдат и повстанцев). Как будто и не было естественной по поведению хористов четвертой картины «Барбары фон Тизенхузен» или динамичного шествия из первой картины той же оперы. В одной из газетных рецензий такое решение «Трубадура» оценивалось как отход от позиций театра. Так ли это? Думаю, нет! Мне кажется, что именно в этом проявилась мудрость постановщика П. Мяги, сумевшего подчинить свой замысел предельно точному раскрытию духа и стиля сочинения. «Трубадур» — романтическая драма, меньше всего нуждающаяся в бытовых подробностях. Особая приподнятость, красочная театральность служат фоном для показа главных героев. И костюмы, и декорации условно-обобщенны, как условна «цыганка» Азучена. Конечно, можно воссоздать на сцене все этнографические детали цыганского табора, одеть Азучену точно в такие лохмотья, какие должны были носить цыганки XV века (а, простите, откуда вы взяли, что это XV век и Испания? — Ах да, в программке написа-

Азучена — У. Таутс
Манрико — X. Крумм
«Трубадур» Верди

_________

⁶ Ферман В. Оперный театр. М., 1961, с. 240.

но...). Но что бы это прибавило к опере, к тем страданиям матери, горящей чувством мщения и терзающейся от будущей потери, к смятению девушки, жертвующей собой ради жизни возлюбленного, и юноши, поочередно увлекаемого то страстным чувством, то зовом долга? Все, что хотел сказать Верди, он сказал своей музыкой, и благодарная публика поняла то, что в ней сказано. Это понимание, не высшая ли цель исполнителя-творца, исполнителя — собрата художника! И если хор Верди служит резонатором голоса героя, то именно этим и продиктована его статуарность на оперной сцене. Высшая правда реалистической драмы в театре — в верности первоисточнику. К чести театра, он это понимает.

Это понимание проявилось и в «Кола Брюньоне» Кабалевского, где опять в заглавной роли выступил Отс. Кола — труженик, Кола — ироничный мудрец, Кола — жизнелюбивый и вольный мастер... В таком образе акценты несколько смещены по сравнению с повестью Роллана. Но это уже дело рук композитора. А о том, насколько точно воплощен был его замысел музыкантами «Эстонии», скажу несколько позже.

*

Итак, психологическая правдивость образов, чуткое проникновение в замысел и стиль исполняемого. До сих пор речь шла об операх. А балетные спектакли?

Скажем сразу: в них с неменьшей отчетливостью воплотились указанные принципы театра. Особенно наглядно — в одноактном балете «Кармен» на музыку «Кармен-сюиты» Бизе — Щедрина в постановке Э. Суве. Я не случайно сопоставила названия («Кармен-сюита» — «Кармен»), ибо уже в этом различии читается отношение театра к теме. Сохранив общую драматургию сюиты (музыка ее идет без изменений), балетмейстер создал новый сценарий, отличный от известного нам по московской и кубинской постановкам. Эстонский вариант подразумевает пересказ средствами балета содержания оперы Бизе и новеллы Мериме, тогда как либретто Алонсо предлагало обобщенно-символическую трактовку сюжета и образов.

Были ли у Э. Суве основания для «перепрочтения»? И как это согласуется с тезисом об адекватности, соответствии действия на сцене духу музыки? Но в том-то и дело, что обусловлено такое «перепрочтение» содержанием музыки. Напомню, что речь идет о парафразе, транскрипции, и первоисточник ее — Бизе. Именно на конкретную, пластически зримую образность этого первоисточника опирался эстонский балетмейстер, на интонационную щедрость и яркость музыки — художник. Вслушиваясь в новое оркестровое звучание музыки Бизе, интерпретаторы нашли и новые оттенки ее выразительности и соответствующие пластические решения. Лишь поверхностному взгляду покажется парадоксальным, что и та и другая концепции основываются на одной и той же музыке — и обобщенно-символическая (Алонсо), и в духе бытовой драмы, драмы характеров (Э. Суве).

Как известно, Р. Щедрин исходил из противопоставления Кармен окружающему миру, что подчеркивалось и характерным противопоставлением тем, и сведением оркестра к двум контрастирующим группам — струнных и ударных. Этот же контраст был подчеркнут в постановке и цветовой гаммой: красное — Кармен, черно-бело-зеленое — остальные.

Э. Суве «слышит» все по-другому. Для него красно-черная Кармен только «сгущенное» отражение ярких красок окружающего мира. Не буду защищать сейчас ту или иную концепцию спектакля или отстаивать правомерность обоих прочтений. Важнее для меня показать, как же раскрыли эту музыку мастера «Эстонии».

...Ликует народ Севильи, встречая Тореро.

Кармен — О. Чичероза
Хозе — Я. Гаранцис
«Кармен» Бизе — Щедрина

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Азучена — У. ТаутсМанрико — X. Крумм«Трубадур» Верди

*

Кармен — О. ЧичерозаХозе — Я. Гаранцис«Кармен» Бизе — Щедрина

Содержание

Азучена — У. Таутс
Манрико — X. Крумм
«Трубадур» Верди

Кармен — О. Чичероза
Хозе — Я. Гаранцис
«Кармен» Бизе — Щедрина