многое здесь зависит, конечно, и от искусства владения инструментом. Первое время, что греха таить, меня увлекли необъятные тембровые возможности электроники (десятки тембров, напоминающие звучание разных музыкальных инструментов). Но имитация — есть имитация, а тембр сам по себе, даже интересный, значит еще очень мало. «Болезнь роста» постепенно прошла. Сейчас, чем больше я играю, экспериментирую, тем осторожнее и более скупо использую тембры электроники, стараясь держать «джина в бутылке», руководить его фантастическими возможностями, регулировать в соответствии с эстетическими задачами, исходя из веления самой музыки, ее художественных требований³.

В этой связи мне вспоминается недавний концерт в небольшом поселке Мундыбаш Кемеровской области, где работает ныне широко известный и у нас в стране, и за рубежом оркестр русских народных инструментов школьников, руководимый горячим энтузиастом, подвижником, пропагандистом высокой духовной культуры, учителем литературы Н. А. Капишниковым. По музыкальному абонементу, который распространяет сам Николай Алексеевич, я и попал в Мундыбаш. Встретил Капишников меня довольно настороженно. Позже он мне признался, что недолюбливает «...все инструменты, имеющие какую-то связь с электричеством, электроникой: хватит с нас оглушающей канонады гитар...» Тем более дороги были мне его слова, сказанные после концерта: «Ведь это же торжество инструмента, торжество баяна!» А потом, после паузы, он добавил: «А знаете, страшно — в какие руки может попасть подобный инструмент. Ведь здесь, при необъятных возможностях, так легко превратить добро во зло. Это как расщепленный атом... Хорошо, если бы этот инструмент всегда оставался пропагандистом прекрасного, большой настоящей музыки». В дополнение к его абсолютно справедливым словам следовало бы еще сказать о немалом значении звуковых качеств самого электронного баяна, его конструкции, далекой еще сегодня от идеала.

Концертирующему баянисту приходится постоянно сталкиваться с вопросами дальнейшего усовершенствования своего инструмента. Пути этого усовершенствования могут быть, конечно, разными. Лично мне не видится перспективы более интересной и многообещающей для нашего инструмента, чем использование электроники как вспомогательного элемента для расширения художественно-выразительных возможностей баяна.

Всероссийский конкурс минувшего года еще раз доказал, что исполнители-«народники» вышли на стезю академического музицирования. Было бы весьма полезно создать общество по пропаганде народных инструментов.

В прессе нередко отмечается, что баян стал подлинным пропагандистом настоящей большой музыки в самых отдаленных уголках нашей Родины. Эта неоценимая просветительская миссия может быть еще более расширена и углублена. Филармониям следует интенсивнее привлекать на концертную эстраду наших молодых лауреатов. Если дело поставить заинтересованно и серьезно, — никто не будет в накладе.

Массовость — большая сила нашего инструмента. На конкурсе я еще раз порадовался, что играю на баяне.

_________

³ Когда моя статья была уже написана, в журнале «Музыкальная жизнь» (1972, № 20) появилась заметка заместителя начальника Главного управления по производству музыкальных инструментов И. Кузнецова «Инструменты станут лучше». Приветствуя ряд конкретных мер, направленных на улучшение качества выпускаемых язычковых музыкальных инструментов и организацию серийного производства многотембровых и готово-выборных баянов, хочется подчеркнуть, что процесс это неразрывно связан с разработкой общих представлений о том, какой путь развития нашего инструмента считать прогрессивным. Вызывает в связи с этим удивление, что в заметке И. Кузнецова ни слова не говорится о развитии электронного баяна.

В концертных залах

Хорошие и разные

В конце сентября — начале октября 1972 года в Москве среди других концертов прошли фортепианные вечера В. Горностаевой и С. Нейгауза с шопеновскими программами, И. Жукова (Бетховен) и Е. Либермана (смешанная программа).

Все четыре исполнителя находятся в поре расцвета, их творческие и пианистические особенности ясно выражены, каждому есть что сказать своим искусством. Естественно, и в том, как они слышат музыку, и в манерах и способах ее прочтения больше различия, чем сходства.

В то же время творческие индивидуальности этих артистов не однозначны, они, хоть и по-разному, объемны, многогранны и не поддаются прямолинейным оценкам типа: «волевая Горностаева», «лиричный Либерман», «вдумчивый Жуков», «романтичный Нейгауз». Кроме односторонности подобных характеристик они могут еще привести к абсурдному выводу, что Горностаевой недостает лиричности, а Либерману — вдумчивости (как раз напротив).

В шопеновской программе Горностаевой особенно удачным было второе отделение: Баллада As-dur, сыгранная весьма образно, с интересными находками в подголосках и подлинной пианистической раскованностью; соната b-moll, поданная крупно, свободно как в общем интонационном процессе (например, неожиданно убедительный сдвиг темпа в похоронном марше, как бы alla breve), так и опять же в собственно пианистическом плане (пружинистая крупная техника скерцо с великолепно прозвучавшим трио и пальцевой «ветер» финала).

И все же особо хочется отметить мазурки... Лет десять-двенадцать назад мне довелось слушать Горностаеву в Баку, и уже тогда поразило, в какого интересного, заставляющего себя слушать музыканта она выросла по сравнению со студенческими временами, когда, пожалуй, едва ли не основными средствами молодой пианистки были виртуозность и динамический напор.

Сейчас перед нами зрелый мастер, способный передать и философскую масштабность шопеновских сонат и лирическую интимность мазурок. Глубина с-moll’ной (ор. 56 № 3), народность С-dur'ной (ор. 24 № 2), тонкая печаль а-moll’ной (ор. 67 № 4) и b-moll'ной (ор. 24 № 4) в интерпретации Горностаевой (великолепно — гармонически и полифонически — прослушанная ткань) произвели большое художественное впечатление. Менее удалась, на мой взгляд, Аs-dur’ная мазурка (ор. 41 № 4), где весь первый период оставался вальсообразным.

Говоря о h-moll’ной сонате, следует сразу же отметить, что решение музыканта сыграть подобное сочинение впервые в московском концерте вызывает подлинное уважение. Это произведение — из тех, что самые боль-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

Хорошие и разные

Содержание