Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 50

кости ее «ответа» и звучности все еще уступает лучшим зарубежным образцам.

В последние годы много говорится об антагонизме баяна и аккордеона. Антагонизм этот кажется мне в значительной мере искусственным.

Было бы куда полезнее, если бы поклонники аккордеона больше думали не о соперничестве, а об уровне исполнительства и качестве своего инструмента, в частности сами активнее стремились бы перейти на готово-выборный аккордеон. Бесспорно, что будущее — за готово-выборным инструментом.

*

Я затронул лишь некоторые вопросы развития советского баяна. Надеюсь, что коллеги меня дополнят, ибо забота у нас одна — растить баян для большой музыки и доставлять ею радость людям.

А. Беляев

Полмесяца, в течение которых проходили прослушивания участников конкурса исполнителей на народных инструментах, пролетели для меня, как для члена жюри, как-то удивительно быстро, незаметно. Но по мере того, как время отдаляет те (и в прямом и в переносном смысле) жаркие дни, дни «баталии», каждый из них растягивается, а проблемы, знакомые всем нам, «народникам» и до конкурса, но высвеченные им с особенной рельефностью, продолжают волновать, оставаться насущными.

Свое искусство на конкурсе демонстрировали посланцы самых разных городов и областей необъятной России. Никогда еще, вероятно, в Москву не съезжалось одновременно столько талантливых инструменталистов. Слушая «обоймы» баянистов (около ста участников!), я с радостью констатировал, что еще десять-пятнадцать лет назад целому десятку из них можно было бы смело присудить почетные награды. Но музыкально грамотный, технически крепкий, способный баянист, играющий масштабные произведения классики и современной музыки, — явление обычное для сегодняшнего дня, когда на первый план справедливо поставлены вопросы трактовки произведения, проникновения в его музыкальную стилистику, значимость личности исполнителя-интерпретатора. Ни в коей мере не преуменьшая достижения баянистов прошлых лет (вспомним, например, искусство такого музыканта-самородка, как победитель конкурса инструменталистов-«народников» 1939 года И. Паницкий), нельзя не видеть поистине гигантского роста общего уровня исполнительства на народных инструментах. Меня лично очень порадовали достижения участников прошлогоднего конкурса. Я не стану говорить здесь о каждом из победителей. Хочется сосредоточить внимание на другом, сказать о проблемах, волнующих сегодня всех нас — и конкурсантов, и членов жюри.

Исполнителям на баяне, как уже неоднократно говорилось, часто еще приходится сталкиваться в музыкальных кругах с проявлением недоверия к выразительным возможностям своего инструмента. Круг постоянных слушателей концертов баянистов расширяется очень медленно. Если говорить о филармонической аудитории, то мы, можно сказать, «варимся в собственном соку». Правда, порой сталкиваешься с тем, что самые закоренелые скептики вынуждены изменять свои взгляды на баян.

Я вспоминаю в связи с этим вечер новых произведений молодых композиторов — студентов Московской консерватории, проходивший в ее Малом зале. Исполнялись произведения для различных инструментов и инструментальных ансамблей. На сцене — скрипка, арфа, фагот, валторна и т. д. И вдруг — баян! Молодой талантливый музыкант Ф. Липс сыграл тогда «Партиту» В. Золотарева — интересного и перспективного композитора, самозабвенно влюбленного в баян. Современная музыка, исполнительские находки, новые краски... Я не буду вдаваться в анализ этого своеобразного произведения. Меня заинтересовало другое — баян, как инструмент (я не говорю сейчас об отличной игре Ф. Липса), буквально поразил «искушенных» консерваторских слушателей. Я понял, что эти постоянные посетители музыкальных вечеров впервые (впервые!) услышали современный баян и современного исполнителя-баяниста. Это открытие было для меня горьким.

Как же объяснить причину узости круга слушателей концертов баянистов?¹ Думается, причин много и они тесно взаимосвязаны друг с другом. Одна из них — бедность специальной литературы для баяна. Отсутствие большого числа высокохудожественных оригинальных сочинений давно настроило нас на транскрипции классических и современных произведений, созданных для других инструментов. При этом мы стали забывать порой о далеко не исчерпанных (а вернее сказать — неисчерпаемых) богатствах народных мелодий. Конкурс показал, к сожалению, низкий уровень обработок народных мелодий. А ведь русская народная музыка неотделима от баяна, к ней ни в коей мере нельзя относиться с пренебрежением. Что же касается сочинений, специально написанных для этого инструмента, то их создается крайне мало, а самое главное — зачастую их художественный уровень далек от желаемого. Профессиональные композиторы словно игнорируют баян. Замечательный для меня пример человека, сочетающего природный дар, высокий профессионализм, глубокое знание баяна (ведь играл когда-то!), — А. Холминов. Как жаль, что уже много лет он, как и ряд других известных авторов, ничего в этом жанре не пишет. Почему? Возможно, дело не только в нежелании выйти за пределы традиционного инструментария концерт-

_________

¹ Такая узость тем более непонятна, что народ любил и продолжает любить баян. Ведь как часто приходится сталкиваться с тем, что слушатели в маленьком сельском клубе, цехе завода или концертном зале искренне благодарят за серьезную музыку, которая растрогала и взволновала их. И, может быть, потому, что они услышали ее на знакомом и любимом ими инструмент — баяне.

ной эстрады, не только в слабой пропаганде достижений наших баянистов? Быть может, есть причины и в самом баяне?

К сожалению, зачастую мы играем и учим играть на баяне безнадежно устаревшей, несовершенной конструкции; учим в школах, училищах, консерваториях. На прилавках магазинов разных городов приходится видеть все те же убогие инструменты, что и несколько десятилетий назад, несовременные по внешнему виду, с несовершенной конструкцией и низким качеством звучания. В народе их метко называют «голяшками» или «духовками». К современному, баяну они не имеют, конечно, ни малейшего отношения. Эти-то инструменты и создают у многих превратное представление о баяне вообще как о некоей развлекательной игрушке. Потому-то покупатель с большей охотой приобретает аккордеон, более броский по внешнему виду, отделке и имеющий к тому же несколько тембровых регистров... Доказывать достоинства баяна, имея в торговом ассортименте столь неубедительные «аргументы», бывает не просто. Приобрести же современный концертный баян и сложно (на фабриках, где их выпускают, очереди записаны на два-три года вперед) и накладно (цена такого инструмента колеблется от трех до четырех тысяч рублей).

Как и другие мои коллеги, я мог бы сказать много добрых слов в адрес Кировской баянной фабрики, освоившей несколько лет назад серийный выпуск баянов готово-выборной системы (конструктор Н. Самоделкин), Московской экспериментальной фабрики имени Советской Армии, где под руководством конструктора Ю. Волковича создан баян «Юпитер», ни в чем не уступающий инструментам лучших зарубежных фирм. Но, к сожалению, число этих баянов столь мизерно, что они не способны оказать практически никакого влияния на общую картину нашего баянного производства.

Качество инструментов в известной мере сковывает и ограничивает исполнителей. Они постоянно ощущают, что баянам недостает динамических возможностей (особенно при игре в больших концертных залах), глубокого звучания басового регистра, тембровой строгости. Большая музыка ставит большие задачи не только перед исполнителями, но и перед инструментом.

Давайте оглянемся немного назад. Давно ли на баяне значительным художественным достижением считалось, к примеру, исполнение увертюры к кинофильму «Дети капитана Гранта», а техническим «потолком» — «Полет шмеля»? Усложнение репертуара требовало новой методики, конструктивного улучшения баяна, вызывало необходимость новых исполнительских приемов. В игру стал активно включаться большой палец правой руки, появилось два наплечных ремня, сделавших баян в руках музыканта более устойчивым. Дополнительные голосовые планки дали баяну октавные удвоения — инструмент получил тембровые краски, более сочные tutti. Включение регистров подбородком создало большие удобства для музыканта во время игры.

История учит, что новое нередко встречало сопротивление со стороны приверженцев устоявшегося, традиционного. В свое время только что родившийся рояль называли «сковородой» за его необычайно сильный звук, казавшийся тогда по сравнению с нежным, серебристым шелестом клавесина резким и грубым. Но время внесло свои коррективы.

В 1950 году ленинградские мастера сделали по моей просьбе современный (по тому времени) инструмент с «подбородковыми» регистрами и расширенным звуковым диапазоном левой клавиатуры (с переключателем). Многие отнеслись к этим новшествам с явным недоверием.

— Баян должен обладать единственным тембром, присущим только ему. Регистры загрязняют чистое звучание баяна, — говорили одни. — Ну, как мозоли на подбородке? — посмеивались другие. А как-то после экзамена в Институте имени Гнесиных, где я тогда учился, меня попросили играть с одним, а не с двумя наплечными ремнями. Включение в игру большого пальца вызывало улыбку. Кстати, по поводу внедрения в учебный процесс пятипальцевой системы игры, наряду с традиционной четырехпальцевой, до сих пор ведутся ожесточенные споры. Желательны и новые конструктивные изменения грифа, мензуры клавиатуры.

Меня всегда тянуло идти непроторенными тропинками. Путь привлечения современной техники при совершенствовании инструмента с самого начала показался мне обнадеживающим. Дать в помощь природному «голосу» баяна мощь и тембральные краски, фундаментальность звучания басов электронного органа — вот что руководило мною, когда в 1965 году я впервые начал играть на электронном баяне². Разгорелись споры, вспыхнули страсти, нашлись даже желающие «отлучить» меня от баяна.

Между тем название «электронный», данное мною баяну, довольно условно и не раскрывает всей специфики инструмента. Вполне возможно, что, как в свое время усовершенствованную гармонику называли «баяном», так и за этим новым типом баяна закрепится в будущем какое-то иное название (например, «клавин»). Но в общем-то не в названии дело, хотя расстаться со словом «баян» в тот момент, когда наш «многострадальный» инструмент получил новые стимулы для развития, было бы обидно.

Главное представляется мне в другом. Как бы ни назывался инструмент, основой его продолжают оставаться природные баянные «голоса», — отсюда идет «дыхание» музыки, ее эмоциональная наполненность. Возможности же электроники позволяют полнее раскрыть природные достоинства самого баяна. С его голосами прекрасно сливается, как бы дополняя их, большинство тембровых красок электронного органа. Но

_________

² Ручная гармоника, предок баяна, была когда-то задумана как маленький ручной органчик. Между прочим, в больших органах кроме металлических труб, основного источника звука, есть регистры, где используются такие же «голоса», как и у баяна, — то есть металлический проскакивающий язычок, укрепленный в резонаторе и звучащий под напором воздушной струи. Орган и баян как духовые инструменты — хотя и далекие, но «родственники». Поэтому обогащение баяна художественными возможностями органа представляется мне вполне логичным.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

А. Беляев

Содержание