Выпуск № 2 (411) | 1973 - страница 37

правды выражения ощутить руками живую плоть натуры, чтобы перенести эти ощущения на глину, то Шаляпин в бесчисленных рисунках и лепке изучал возможности своего лица и фигуры для точного мимического и пластического воспроизведения характера персонажа. А. Я. Головин рассказывает, что как-то, учинив на спектакле «Князь Игорь» скандал из-за туго и ровно завитого парика, Шаляпин взялся сам его переделывать без помощи щипцов и ножниц: «Он просто где-то подкрутил, где-то растрепал волосы, и в результате получилась отличная живописная шевелюра... Придирчивость Шаляпина к разным мелочам, его не удовлетворяющим, объясняется тем, что он, как истинный артист, придавал значение каждой детали, каждому оттенку в исполнении. Всякая мелочь должна была быть “на месте”, все должно было отвечать высоким требованиям художественности», — пишет Головин¹² .

Однако следует оговорить, что при всем тщательнейшем внимании к внешнему образу, парикам, гриму, костюму Шаляпин на первое место всегда ставил внутреннюю работу актера — «грим психологический», как он говорил, движение души, которое должно одухотворить каждый жест, слово, музыкальную фразу. В доказательство артист приводит широко известный факт, когда он без грима и костюма впервые пел перед французами на генеральной репетиции «Бориса Годунова» и произвел такой эффект в финале сцены в тереме, что весь зрительный зал встал и глядел, как и он, в угол, где Борису мерещился призрак убиенного царевича.

Это было, конечно, высочайшее проявление художественного перевоплощения, ставшее затем стержнем учения Станиславского, для которого Шаляпин всегда являл совершенный образец подлинного искусства переживания.

Так думал и Вл. И. Немирович-Данченко. Когда в беседе с ним я робко сказала, что самое большое впечатление производят на меня выступления артистов МХАТ без костюмов и грима, вне всех аксессуаров спектакля, Владимир Иванович ответил: «Это то, к чему я стремился в работе с актером и чему учился у Шаляпина».

Искусство переживания Шаляпина зафиксировано врачебными исследованиями. Во время, например, спектакля «Борис Годунов» у певца пульс доходил до 200 ударов в минуту¹³.

Можно не сомневаться в том, что Шаляпин оказал плодотворное воздействие на многие стороны русской художественной жизни своего времени, создав свои традиции, живущие в том или ином проявлении вплоть до сей поры. Иначе чем можно объяснить непрерывно растущий интерес самых широких масс советских людей к наследию великого певца?

Сколько писателей и художников, и не только русских посвятили Шаляпину страницы своих книг и свои полотна! Ряд горьковских писем Шаляпину и о Шаляпине, несомненно, можно отнести к замечательным образцам художественной прозы великого писателя, как и страницы в романе «Жизнь Клима Самгина», которые рисуют Шаляпина, поющего «Дубинушку». Шаляпин был один из тех незаурядных русских людей, встретившихся на пути ве-

_________

¹² «Александр Яковлевич Головин. Встречи и впечатления. Письма. Воспоминания о Головине». М., 1960, с. 59.

¹³ В отделе рукописей Ленинградского театрального музея хранятся любопытные записи доктора Н. А. Попова, обследовавшего артиста в 1921 году до спектакля, в антрактах и после окончания. Вот, к примеру, содержание записей по спектаклю «Вражья сила» 5 февраля 1921 года.

«Еремка.

Тип: неуклюжий, рослый, сильный, грубый, "тупой", с небольшим запасом мыслей человек, пьяница, сластолюбивый, неряшливый, нечистоплотный физически и нравственно аморальный...

До грима — зрачки равномерно сужены, все рефлексы нормальны, дермографизма нет, пульс 76 в минуту.

Настроение духа — несколько подавленное и угнетенное семейными заботами; тревожится за свою больную дочь, у которой врачи находят tbc легких.

Во время грима внимательно всматривается в свое лицо; производит ряд мимических движений, весьма (неразборчиво) и крайне сложных; на лице, на углах рта и подбородке, равно, как и на лбу, в особенности на висках, масса лучеобразных, едва заметных морщин, которыми управляет с изумительным искусством. При гримировке пользуется нежными красками и гримируется с искусством поразительным.

При появлении на сцене уже ничего присущего Ф. И. Шаляпину не остается, а появляется подлинный Еремка — пьяница и забулдыга. Замечательна манера выпивания водки — характерное отплевывание "сквозь зубы". Поразительна также сцена постепенного опьянения и выявление пьяных эмоций, интонаций, жестов (...) Походка шаткая, некоординируемая. Подъем душевного настроения: веселость, юмор; поведение и вне сцены напоминает человека подвыпившего. Интонации, громкий голос, пьяные шутки и анекдоты».

Любопытна запись после первого действия спектакля «Моцарт и Сальери»: «Находится под впечатлением игры, напевая про себя только что спетые отрывки оперы». В то время когда врач обследовал пульс Шаляпина, за дверью раздалась фраза, которую напевал проходивший по коридору тенор (очевидно, исполнитель партии Моцарта). Федор Иванович моментально вздрогнул; пульс у него стал аритмичным, неправильным, с перебоями; ноздри расширились, дыхание участилось, руки покрылись потом и похолодели. Все эти явления продолжались около 20–30 секунд, после чего Федор Иванович снова овладел собой. По-видимому, импульс, данный извне, вызвал помимо воли Шаляпина то эмоциональное состояние, которое ему предстояло пережить в последнем акте». «Выявляется то, что называется «художественным перевоплощением», заключил врач.

ликого писателя, которые питали его восторженную веру в безграничность творческих сил и возможностей человека, его гордую любовь к нему.

А широко известные шаляпинские портреты Серова, Коровина, Головина, Кустодиева и многих других русских художников и скульпторов? А непреходящее восхищение артистом уже упомянутого мною Репина, неосуществленной мечтой которого было создание портрета Шаляпина? Другого эпитета, как «гениальный художник», он не находил для певца. Известно, как восторженно реагировал Репин на шаляпинского Дон-Кихота. Он буквально неистовствовал.

Шаляпин был огромным увлечением и М. В. Нестерова. Это можно понять по многим страницам его писем.

Говоря о современных ему художниках, Нестеров писал: «В смысле даровитости природы выше всех я должен ставить Шаляпина, необыкновенно быстро схватывающего все и столь ярко отражающего красоту и всяческую прелесть жизни в своем искусстве»¹⁴. В другом письме он говорит, что самым лучшим голосам он всегда предпочтет гений Шаляпина, так как он владеет способностью передать «душу человеческую, драму души нашей»¹⁵. Сам же художник признается, что в его картине «Святая Русь» изображены «Шаляпины (Горький, может быть, Достоевский)...», то есть «искатели идеала».

Взглянув на иллюстрации Кукрыниксов к «Дон-Кихоту» Сервантеса, думается, нетрудно догадаться, что и над ними витал дух шаляпинского творения. Перелистайте мемуары крупнейших советских актеров, и почти каждый из них скажет вам о влиянии, которое оказал на него Шаляпин.

«...Правда чувств, логика и последовательность их смены оставались для нас незыблемыми, — писал замечательный русский актер и режиссер А. Д. Попов о своих студийных годах. — Но мы боялись какого бы то ни было преувеличения, масштабности, ошибочно связывая это с театральной выспренностью, декламационностью и другими врагами нашей школы. Мы не понимали тогда, что волнующая правда может быть выражена как в художественной миниатюре, так и во фресковой живописи. Естественно, что каждое из этих искусств требует своей техники.

Почувствовать и понять истинное богатство форм органичной жизни в образе нам помог Федор Иванович Шаляпин»¹⁶.

Таких признаний деятелей драматической сцены можно найти множество.

Но естественно, что сильнее всего испытал воздействие Шаляпина оперный театр. Критики, деятели искусства почти всех стран мира признавали без каких-либо оговорок грандиозность, реформаторский характер этого влияния. «За пятьдесят лет его работы опера всего света “шаляпинизирована” до такой степени, что сегодня нам очень трудно представить, какими были сценические приемы певцов до его появления в московском театре...», — писала болгарская пресса в связи с известием о кончине великого артиста¹⁷. «Его искусство было революцией, осуждением закостенелых форм, было открытием нового мира», — говорится в книге, посвященной Шаляпину и изданной в Чехословакии¹⁸.

Нет нужды здесь еще цитировать подобные высказывания. Но необходимо подчеркнуть значение Шаляпина для отечественной сцены. Все живое, прогрессивное в русском театре творчески формировалось под воздействием еще начинающего артиста. Показательны в этом смысле признания Собинова. Уже будучи солистом Большого театра, он писал в 1898 году: «Я пошел в Частную оперу, где шел в первый раз “Борис Годунов”. Шаляпин был очень хорош. Теперь я начну аккуратно посещать оперы с его участием. Он всегда меня интересовал... Меня очень занимает секрет его творчества — упорная ли это работа или вдохновение?»¹⁹ В другой раз он отмечает: «“Борис Годунов” — шедевр», — и признается, что его «заполонила мысль стать артистом, в конце концов, если голос изменит, перейти в драму»²⁰. Трудно в этих словах не уловить влияние Шаляпина, часто говорившего о том же. Интересно, что с триумфальным успехом Шаляпина при первом его выходе на императорской сцене Собинов связывает и общий подъем, взбудораживший коллектив Большого театра: «У нас теперь какое-то идейное настроение», — подчеркивает он. — Нередко артист сетует на то, что не приходится петь с Шаляпиным. И наоборот, радуется, что участвует в спектаклях вместе с ним. Собинов даже задерживается в Италии, чтобы побывать на шаляпинских спектаклях «Севильский цирюльник» и «Дон Карлос».

Советская сцена бережно хранит многое из того, что ей завещано великим артистом. Живут не только общие принципы сценической

_________

¹⁴ Нестеров М. В. Из писем. Л., 1968, с. 144.

¹⁵ Там же, с. 157.

¹⁶ Попов А. Воспоминания и размышления о театре. М., 1963, с. 98.

¹⁷ «Заря», 1938, 14 апреля.

¹⁸ «Teodor Salyapin», Praha, 1958.

¹⁹ «Леонид Витальевич Собинов», т. 1. М., 1970, с. 64.

²⁰ Там же, с. 67.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание