то отдельных частностях сказать свое необычное слово. Так, насмешливо-танцевальная побочная тема первой части приобрела характер беспредельного спокойствия, звучание фортепиано у Леонской в первом проведении этой темы намерено лишено всех живых красок и напоминает почти клавесинную бесстрастность. В образе, который мы готовы воспринять как знакомый нам злой гротеск, открывается иное качество — ледяное равнодушие. Эта исполнительская находка показалась наиболее значительной в данной интерпретации сочинения, своеобразной и по-своему убедительной.

О. Домбровская

Искусство солнечной республики

В сегодняшней музыке Грузии видное место занимает камерно-инструментальный жанр. Интерес к нему, особенно молодых композиторов, не случаен. Самой спецификой камерности на первый план здесь выдвигается постижение и раскрытие внутреннего мира человека. Эта особенность ставит перед художниками сложные творческие задачи.

Камерный концерт грузинских авторов, приуроченный к 50-летию республики, начался Струнным квартетом С. Насидзе. «Пересказать» содержание этой музыки, конечно, трудно, отметим лишь, что ей присущи романтические черты.

В квартете достаточно ясно ощутимы тенденции, наметившиеся еще в Фортепианном трио (1957) и Втором фортепианном концерте (1961) этого композитора. Прежде всего — весьма гибкий и разнообразный интонационный строй, включающий в себя как органическую составную часть фольклорные элементы; использование особенностей грузинского многоголосия, выступающих важным средством драматургического развития. Уже контрапунктическое изложение главной партии, отражая внутреннюю контрастность, многозначность самой темы, обусловливает некоторую напряженность и становится предпосылкой для конфликтного столкновения полифонических линий в дальнейшем. Тем более действенным оказывается противопоставление ей строго гармонического склада побочной партии, носящей созерцательный характер.

Многоплановая контрастность главных тем предоставляет композитору возможность достичь интенсивнейшего мелодико-интонационного развития материала путем постоянного его обновления (почти без помощи «дежурного» секвенцирования и варьирования) по типу речевых конструкций со свободным течением мысли.

Медленная, задумчивая экспозиция второй части вводит слушателя в новую — спокойную песенную сферу. Музыка звучит вначале даже как бы «внелично» и «застыло». Однако эта статичность обманчива. Совершенно неожиданно в оцепенелой звуковой массе раздается всплеск pizzicato. И с этого момента вновь начинается интенсивное развитие разнообразных контрапунктических голосов. Они будто бы «раскачивают» тему, которая становится все более взволнованной и в апогее — бурной. Таким образом, принцип противопоставления полифонической и гармонической структур и здесь выполняет примерно те же образные функции, что и в первой части.

Финал обобщает высказанные ранее мысли. Здесь нет традиционной праздничности, напротив — есть определенная напряженность, внутреннее беспокойство...

Прекрасно исполнил это произведение Квартет Всесоюзного радио и телевидения (А. Фурер, М. Баранов, И. Милославский и Р. Фурер). Ансамблевость, качество звуча-

Н. Габуния играет свою Вторую сонату

ния, интонация, ритм, динамика могли удовлетворить самый придирчивый вкус. Очень верно были найдены темпы, агогика точно передавала мельчайшие детали в развитии музыкальной мысли; живейшее отражение в интерпретации нашла и заданная композитором «многоликость» ансамбля, выступающего то «солистом», то группой солирующих инструментов, то в качестве concertino и tutti. Конечно, достоинства исполнения должны быть объяснены не только мастерством артистов, но, прежде всего, настоящим, глубоким проникновением их в суть музыки.

Успешно сыграл свою Вторую фортепианную сонату Н. Габуния, и на этот раз проявив отличные пианистические качества. В этом искреннем опусе композитора вряд ли стоит искать особых художнических глубин. Собственно, в сонате господствует один тип образно-эмоциональных контрастов: тяжелым, глыбистым, жестко звучащим интонационным комплексам противостоит лирически-созерцательная, несколько «застылая» графика. Единство настроения отражено в интонационной связности («арки» от первой ко второй и третьей частям), энергичной остинатной ритмике в крайних частях, построенных на «сплошном» движении моторного характера. Даже во второй части, с выдержанным почти на всем ее протяжении органным пунктом, легчайшим «графическим» рисунком наброшен несколько иной образ — созерцательно-импрессионистской окраски. Интонационное единство определило и принцип формообразования: основные темы не претерпевают смысловой трансформации, качественного изменения, главным средством разработки становится темброво-колористическое варьирование в имитациях, секвенциях (отсюда — частые скачки по всему диапазону фортепиано) и уплотняющаяся пульсация ритма.

Совсем в другом плане написано Второе фортепианное трио А. Шаверзашвили. В сочинении легко обнаруживаются две образные сферы: лирико-драматическая (она преобладает) и жанровая. Каждая из них раскрывается по-своему, обусловливая глубокие контрасты не только в интонационном строении материала, но и в методах его изложения. (Правда, порой кажется, что эти контрасты стоят на грани стилистического противоречия, особенно между побрамсовски романтической темой, обрамляющей вторую часть, и скерцозной темой первой.)

Конструкция произведения строится по более или менее традиционным принципам (первая часть близка трех-пятичастной форме, вторая использует методы варьирования и сквозного развития, третья — вариационная с элементами трехчастности). Вместе с тем в результате интонационно-тематических связей между многими фрагментами цикла образуется нечто весьма похожее на сонатное allegro «высшего порядка».

Исполнение трио В. Деревянко, В. Вилькером и М. Дробинским в целом заслуживает весьма положительной оценки. Жаль только, что иногда ощущалась ансамблевая несогласованность, в частности в области динамики.

Три романса В. Азарашвили на слова Н. Бараташвили, к сожалению, оказались малопредставительны для творчества этого автора. Из них только один, «К чонгури», был написан недавно — в 1968 году, а «Помню я твои глаза» и «Свет звезды в твоих очах» — произведения учебных лет (в последнем из них некоторые моменты напоминают «Пробуждение» Форе и «Вешние воды» Рахманинова). Вдобавок романсы были довольно слабо спеты Л. Мамедовой.

Во Всесоюзном Доме композиторов состоялся вечер памяти Ю. А. Шапорина...
Поет А. Матюшина

Хорошее впечатление оставила Соната для флейты и фортепиано Г. Цицишвили. Эта музыка почти целиком опирается на фольклорные интонации, нигде не превращаясь, впрочем, в иллюстративно-этнографическую (случай, когда национальный элемент не просто выполняет декоративные задачи, а становится «двигателем» и образного строя, и формы сочинения). Автор ведет слушателя от светлой пасторальной первой части, похожей на горные наигрыши, повторяемые эхом, через задумчивую, несколько импрессионистическую лирику объективно-созерцательного плана во второй части к танцевально-оживленным сценам финала. Кстати, в последней части примечательно сопоставление двух

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

О. Домбровская

Искусство солнечной республики

Н. Габуния играет свою Вторую сонату

Во Всесоюзном Доме композиторов состоялся вечер памяти Ю. А. Шапорина...Поет А. Матюшина

Содержание

Во Всесоюзном Доме композиторов состоялся вечер памяти Ю. А. Шапорина...
Поет А. Матюшина