Выпуск № 2 (387) | 1971 - страница 48

кое массовое действо: стремительная смена эпизодов, характерные напевы, почерпнутые из народных татарских первоисточников, причудливое их наслоение и трансформация, имитация наигрышей народных инструментов — все это запечатлело целую серию образов — от конкретно-зримых сценок ярмарочного гулянья до попытки неких философско-пантеистических обобщений. Но при всей, порой, яркости тематического материала создается впечатление («поддержанное» неудачной интерпретацией), что весь этот калейдоскоп не сливается в единое органичное целое: национальные наигрыши соседствуют здесь с модным ныне плотным унисоном струнных, а холодно-застывшие «капли» вибрафона с причудливо-фантастическими наслоениями оркестровых тембров, вдруг рождающих в памяти образы «Весны священной»...

Думается, что такой зрелый мастер, как Леман, еще вернется к этому сочинению, представляющему — по ряду своих компонентов — бесспорный интерес.

Симфоническая поэма Д. Аюшеева, в которой своеобразно преломлен древний бурятский фольклор, — сочинение привлекательное. За непритязательностью и внешней простотой средств и приемов — убеждающая искренность и глубина чувств. Аюшеев воспевает свой край, его скромную, неброскую красоту. В его спокойной, сдержанной музыке — простор, чистота, эпическое равновесие, особенно ощутимые в лирических эпизодах широкого мелодического дыхания. Не только сам тематический материал, но и весь ход его развертывания отмечен характерной печатью национальной повествовательности. (Можно лишь посетовать, что композитор несколько раз повторяет — для нагнетания динамики — однообразные приемы репетиций у струнных, tutti ударных инструментов...). Небольшая по размерам, поэма Д. Аюшеева внесла яркую краску в программы пленума.

После исполнения «Богатой долины». Справа Д. Аюшеев

Чертами башкирского фольклора окрашен «Хоровод» из балета «Я люблю тебя, жизнь» Н. Сабитова. Думается только, что вряд ли имело смысл исполнять в концертной программе изолированный балетный номер столь «невозмутимого» характера. Возможно, в сочинении Сабитова он представляет собой часть контрастной сюиты национальных танцев и вносит свою лепту в создание красочной картины. Предложенный же слушателям вне контекста, «Хоровод» показался однообразным по мелодическому материалу и методам развития. Наиболее интересна в этом маленьком отрывке его ритмическая структура. Однако оркестр Московской филармонии под управлением Ф. Мансурова почему-то не справился именно с ритмической стороной музыки. Откровенные расхождения различных оркестровых групп во многом снизили впечатление от пьесы...

Пожалуй, нечасто в последние годы приходится слышать новое сочинение, столь непосредственно и открыто несущее в себе русские музыкальные традиции, как Пятая симфония Н. Пейко. Как ни парадоксально, но в такой вот дани нашему великому художественному прошлому иногда усматривают нечто если и не консервативное, то уж во всяком случае свидетельствующее о недостатке авторского воображения.

Думается, что своим новым произведением Пейко — признанный мастер и педагог, воспитавший не одно поколение советских композиторов, еще раз декларирует свое творческое кредо, смысл которого не только в поклонении гармоничному искусству русской классики, но и в творческом его претворении. Классической уравновешенности автор достигает порой весьма современными средствами (использование двенадцатитонового ряда, весьма разнообразных по составу групп ударных и духовых инструментов и т. д.).

Великолепное мастерство развертывания, трансформации тематизма, присущее Пейко, во многом компенсировало некоторую «прямолинейную изобразительность» исходных построений. Причудливо изменяемые, вступающие в сложные взаимосвязи, они обретают емкость, остроту и глубину. Надо сказать, что симфония в цe-

лом — еще один великолепный пример проявления истинно национального, запечатленного в красочно-пантеистических образах. Правда, пятичастный цикл показался несколько растянутым — в основном за счет третьей части и финала.

Мы намеренно в последнюю очередь обращаемся к Скрипичному концерту Б. Чайковского. Сочинение это, на наш взгляд, заняло несколько особое место в программах пленума. Первое, что хочется отметить, — это благородную экспрессивность, которая сочетается с предельной искренностью, с напряженным драматизмом, таящим в себе сосредоточенную, глубокую и емкую философскую мысль. Эта интеллектуально-утонченная музыка рождает возвышенные ассоциации, погружает в мир сложных психологических нюансов, ведет сквозь лабиринт нестандартных эмоций... Создалось впечатление, что Скрипичный концерт — взволнованное повествование о чем-то глубоко личном, о сложнейшем пути формирования мысли художника. В долгом борении мужает и зреет идея, очень медленно, постепенно набирая ту высоту, которая позволяет в финале достичь гармоничной успокоенности.

Произведение это — бесспорный этап в искусстве Б. Чайковского, свидетельство его человеческой и творческой зрелости. Только художник, несущий в себе высокую этику, мыслящий широко и многоохватно, способен создать сочинение, столь глубоко драматическое и, одновременно, оптимистическое по своему существу. Тому, кто будет впоследствии анализировать концерт — а работа эта, бесспорно, увлекательна! — предстоит не только более подробно раскрыть образный строй произведения, но и постичь методы достижения поразительного единства и цельности этой развернутой одночастной формы, доказать подлинно современную национальную суть этой музыки, разобраться в интереснейшем образном дуализме внутри оркестровой партии, во взаимосвязях оркестра и солирующей скрипки...

Нам остается выразить сожаление по поводу недостаточно интересного исполнения. На наш взгляд, И. Бочкова и К. Кондрашин (оркестр Московской филармонии), при всей технической безупречности, несколько внешне трактовали сочинение. Особенно это касается солистки, которая как будто не жалела острых экспрессивных красок, быть может, даже злоупотребляла ими... И оттого-то концерт в целом прозвучал монотонно, однообразно. Не прочертились кульминации, нехватило воздушной прозрачности и ясности финальному эпизоду у солирующей скрипки. По всей видимости, артистке предстоит еще совершенствовать интерпретацию этого сложного — отнюдь не одной только своей фактурой! — произведения...

И. Бочкова и К. Кондрашин

Итак, программы симфонических концертов пленума были ярки и интересны. Ярки собственно эстетической, художественной ценностью, интересны обилием творческих проблем, поднимаемых почти каждым включенным в них сочинением. Этих проблем, естественно, не исчерпать в заметках «После первого прослушивания».

Д. Ромадинова

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

После исполнения «Богатой долины». Справа Д. Аюшеев

И. Бочкова и К. Кондрашин

Д. Ромадинова

Содержание