Выпуск № 11 (384) | 1970 - страница 41

щее, и, черпая из полноты явлений ему желанное, он претворяет это желанное в стройные процессы — состояния звучания. Он «озвучивает» мир или заполняет безмолвие звучанием (ибо процесс музыкального творчества есть процесс творения звучащего мира).

Почему в человеческом сознании пробуждается влечение, ничем не утишимое, рождать свои миры (зримый — вся сфера пластики и слышимый — сфера поэзии и музыки), миры стройно организованные — когда вокруг распростерт мир, по-видимости несравненно более богатый, чем все созданное человеком, — неразрешимая тайна. Факт остается фактом: и музыкант, и поэт претворяют все (и зримое, и слышимое) только в слышимое; но в музыке следы зримого почти исчезают бесследно, а в поэзии они зримы сквозь слово. Поэтому поэт волен, отдавать ли предпочтение словам, смысл звучания которых вызывает при восприятии зрительные образы или же образы звуковые и звучащие. И вот как музыкант я испытываю при слышании стихов (так, как если я «читаю» партитуру) состояние звучания тем сильнее, чем музыкально насыщеннее поэт пользуется словами, вызывающими звуковые и звучащие образы. Приставляя слог к слогу — слова не составить, т. е. слова-смысла, а не случайного набора звуков. Значит, уже в самом акте рождения слова есть творческий процесс. И я убежден, что поэтическое смыкание слов в мысль, которая может быть выражена только в поэтической форме, не есть смыкание случайного подбора, [оно] основано на тех или иных свойствах производящего данную работу сознания. Чем абстрактнее данное мыслящее сознание воспринимает слово, тем антимузыкальнее становится поэзия. Чем конкретнее, как живая ткань, принимается слово, тем — при наличии преобладания сферы зримого — пышнее цветет в поэзии видимый мир и ощущается явный уклон в живопись. Я хочу сказать при этом, что стремление лишить слово присущего ему смыслового «тембра» и обосновать поэзию лишь на звучаниях (инструментовке) составляющих слово элементов значит отказаться от слова всецело, потому что слово не создается механически. И я знаю, что музыкальное начало, понятое в поэзии в столь узком инструментальном смысле, однако, может отсутствовать в аллитерационных и ассонансных преднамеренностях при полном отказе от словесного смысла. Обратно: оно может наличествовать в стихах, наполненных словами, вызывающими исключитепьно образы зримые, т. е. мир ощущений поэта, более зримый, чем слышимый. Но все-таки тогда можно говорить только о низшей музыкальности, о наличии в данной поэзии музыкальных тембров, темпа, динамики и ритмики, т. е. о каком-то музыкальном течении слов вне того объединяющего начала, которое и делает музыку музыкой, вне начала музыкальной формы. Простым указанием на красивые звучащие чередования гласных и согласных музыки в поэзии не ощутить. Поэзия не может обойтись без слова как своего материала и слова, имеющего звуковой смысл. Для музыканта нет полного удовлетворения в том, чтобы эстетически наслаждаться словесной инструментовкой и подмечать ее красоты, если при этом нельзя ощутить никакого музыкально-осмысленного действия и никакого актуального, все объединяющего начала, которое бы все блуждающие в процессе звучания поэтической (словесной) ткани элементы сопрягало бы в музыкально-поэтический организм — в форму (конечно, отличную от музыкальной в силу различия условий интонации, но все же очень к ней близкую). Таким объединяющим началом, конечно, не может быть и вся механика стиховых метров, потому что, несмотря на злосчастную тактовую черту, музыка обладает уже теперь столь гибко-усовершенствованными метрико-ритмическими соотношениями, до которых еще не коснулись смелейшие из смелейших поэтов, и это уже в силу одной чисто музыкальной возможности — одновременного созвучания различных звуковых пластов, а также в силу органической неделимости каждого данного слова ². Также, повторяю, ни соче-

_________

² В самом деле, важнейший элемент поэзии (вернее, ее материал), слово не может быть в ритмико-метрическом соотношении частиц материала принимаем в обсуждение ни в значении общего наибольшего делителя, ни в значении общего наименьшего кратного данного мига звучаний. Для этого (да и то относительно) приходилось бы пользоваться элементами (буква, слог), которые по существу своему слова еще не составляют. Ни буквы: б, е, р, е, з, а, ни слога: бе, ре, за — еще не дают слова «береза», и две буквы: а, х — не составляют восклицания.

тания полнозвучных гласных с нёбными и носовыми согласными, ни шипящих согласных с различными точками опоры не создадут поэтически-музыкального звукового действа, пока все эти сочетания не обусловлены высшим, смысловым, объединяющим началом.

Возвращаюсь к первоистокам моим. Я убежден, что слышание стихов и чтение их — две стороны одного стремления, но стороны очень непохожие. Читает ли стихи сам поэт, музыкант, актер, ученый, склонный к абстрактным построениям, или какой-либо техник — впечатления, а следовательно и оценка поэзии, будут глубоко различны (конечно, всех этих «лиц» я не беру в узком смысле профессионализма, а как людей, по существу своему склонных мыслить музыкально или поэтически, абстрактно, в рассудочных понятиях, или динамически-конкретно и т. д.). Я думаю, что понятием «метафора» жонглировали очень долго и много. В этом отчасти повинны и некоторые словесники, которым чужды жизненные источники поэзии (зримое или слышимое, подвижное или неподвижное) и которые хотят сделать слово как бы всеобщим «нейтральным заместителем». Смысл понятия «метафора» мне, музыканту, представляется отнюдь не только в чисто внешней колористической видимости (замена чего-то чем-то из соображений внутренно-безразличных), ибо тогда очень и очень низко падают всякие представления о динамике звучания, а в значении замены непременной, обусловленной психическим складом поэта. И не столько замены, сколько безысходной неизбежности назвать (у Блока: «ведь я — сочинитель, человек, называющий все по имени» ³) некую внутреннюю данность (чувством или интеллектом обусловленную, в данном случае безразлично). На безысходной неизбежности (эмоционально-волевая окраска) процесса называния зиждется поэтическое творчество, и потому совсем не безразлично, в зримом или только слышимом облике та душевная данность будет раскрыта, и если — в слышимом (слове), то с насыщенностью слышимого звучанием или «виданием». Одну и ту же данность иначе назовут живописец, композитор и поэт, но последний, благодаря специфическим свойствам материала и сообразно своим личным склонностям, назовет ее словом, в своем звучании вызывающим нечто зримое или нечто слышимое. Вот сущность «метафоризма» как динамического фактора. И если Э. По называет деятеля своей известной поэмы «Вороном» — ему нужно во что бы то ни стало наличие акта зримости, как элемента безусловно повышающего степень напряженности звучания данного поэтического действа. Поэтому метафора не столько замена чего-то чем-то (напр., образа зримого слышимым), сколько акт воздействия неизбежности конкретного выражения («называние») невыразимого, т. е. в конце концов это все тот же процесс оформления, но в его важнейшей стадии. Если действующая в художнике Formenwille (назовем хотя бы так этот Х, согласно Воррингеру ⁴) требует, чтобы невыразимая в своей сущности, но требующая своего выражения некая данность была выражена в звучании, то следующей стадией будет интонирование этой данности в музыкальном звуке или слове, и если в слове, то в каком обличье: в уклоне к зримому и видимому или же к слышимому, напеваемому. В этой разнице — многоразличие поэтических школ и типов поэтов. Есть стихи, которые для нас теперь почти не стихи, ибо слова в них текут вне музыки, и, с другой стороны, были эпохи, пропустившие и не заметившие то, что теперь является поэтически ценным для нас. Впрочем, все это — азбука. Я не могу воспринимать стихи и не слышать метафор. Мне кажется, что подлинный поэт не знает внешних замен и преобладание абстрактного, зримого или слышимого знаменует тот или иной, но часто глубоко отличный стиховный строй. Поэт, конечно, может вовсе не упоминать ничего о музыке, и все-таки действо поэтическое (процесс звучания стихов) будет у него музыкальным. В этом смысле я предваряю, что везде, где я буду дальше говорить о музыке, не о профессиональной музыке пойдет речь. Если слушать стихи, как партитуру, т. е. все средства выражения объединяя в

_________

³ Цитата из стихотворения «Когда вы стоите на моем пути...» (прим. публ.).

⁴ В. Воррингер (1881–1965) — немецкий искусствовед, один из первых теоретиков экспрессионизма (прим. публ.).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание