чение одного из главных представителей сил «контрдействия»? И нужно ли было в либретто акцентировать соучастие Смита в преступлении, делая его членом экипажа «Энэла Гэй», сбросившего страшный груз на Нагасаки? Смит — О. Агафонов и Смит — В. Турчанис — оба представительны и импозантны, оба выразительно интонируют свои партии, но музыкальный портрет этого персонажа беден, хотя есть у него, кажется, все, что «полагается», — свои лейтмотивы, лейтфактура, лейттембры...

В роли Джемса выступили Н. Голышев и А. Даньшин. Последний — обладатель звучного голоса, на сцене он активен и темпераментен. Н. Голышев, напротив, убеждает более мягкой, лиричной манерой исполнения.

Ямамото — сложный, противоречивый характер. Этот беззаветно преданный императору и всему старозаветному жизненному укладу человек весь в прошлом: в воспоминаниях о войне, о погибших жене и сыновьях. Он страшен в слепом фанатизме и в то же время вызывает жалость. Прост и скуп сценический рисунок роли: Ямамото — Г. Зелюк — почти все время прикован к инвалидному креслу; и все же артист подчеркивает не беспомощность слепого, а огромную внутреннюю экспрессию, силу, которая движет этим обездоленным существом. Каждая фраза подается певцом выпукло, с безупречной дикцией. Впрочем, иногда кажется, что динамика, тембровые краски у исполнителя могли быть более разнообразными — ведь партия Ямамото весьма богата в эмоциональном отношении.

А в Перми мы увидели совсем другого Ямамото — А. Пронина. Сразу же скажем, этот «хибакуси» колоритнее. Высокая прямая фигура; в аккуратности, подтянутости, даже какой-то моложавости чувствуется бывший военный. Но ему бы хотелось пожелать большей сдержанности и строгости в выражении эмоций.

Трудные задачи стояли перед певицами, исполняющими заглавную роль. Некоторые повороты сюжета невольно направляют воображение на Чио-Чио-сан — эту коронную партию сопранового репертуара. И в музыке есть штрихи, роднящие Юкки с классической героиней, особенно в первых сценах. Поэтому вполне естественно стремление артистки В. Волковой (Пермь) подчеркнуть в манере пения и сценического поведения мягкость, женственность, какую-то особенную чуткость и ранимость. Но когда ее Юкки сменяет европейское платье на домашнее кимоно, мы словно бы забываем, что она наша современница. Мы не до конца верим, что эта нежная и печальная девушка способна на решительный шаг — разрыв с отцом, что любовь к Джемсу лишь укрепляет ее решимость бороться за высшую социальную справедливость.

Юкки — М. Васильева, Джемс — Н. Голышев
Свердловский театр оперы и балета

А ведь в музыке содержатся все эти образные грани: рисунок мелодической линии, плавный и округлый в лирических ариозо, становится активным и «полетным» в последнем дуэте (как здесь помог бы певице подвижный темп!). В квартетах-поединках в партии Юкки усиливаются декламационное начало, ритмическая им-

пульсивность. И поэтому в мизансценах, особенно в момент решительного объяснения с отцом (квартет второго действия) хочется видеть героиню более волевой, а не привычно склоненной перед ним. (Кстати, квартет этот — один из удачных эпизодов оперы: в сложном речитативно-ариозном ансамбле прослушивается каждая фраза, каждое слово; несмотря на краткость реплик, у каждого участника сохраняется индивидуальная манера музыкальной речи.)

Хороша в этой партии М. Васильева, которая поет в Свердловском театре всего лишь второй сезон после окончания Уральской консерватории. Ее Юкки— образ самобытный. Помимо хорошей вокальной и общемузыкальной культуры убедительность артистки — в более широкой эмоциональной амплитуде роли. Страдание, глубокая печаль, гнев, недоверчивость, отчаяние и искренняя радость — все эти состояния воплощены певицей. Хороший ансамбль составляет она с Г. Шульгиной — Шидой — самой юной участницей свердловского спектакля. Звонкий «дискантовый» голос, легкость, подвижность, и если бы не чисто женское изящество, которое даже самой лучшей травести, вероятно, никогда не удается до конца «изжить», можно было бы полностью поверить, будто на сцене — настоящий подросток, озорной и по-своему поэтичный, дерзкий и преданный.

Итак, одна опера — два спектакля. Какому же из них отдать предпочтение? На этот вопрос ответить нелегко: очевидно, в каждом произведении заложены возможности различной сценической трактовки и потому закономерно появление двух разных постановок.

Как бы там ни было, в двух уральских театрах родилась еще одна советская опера — о человеке, о его поисках правды, счастья, своего места в жизненной борьбе. А это всегда событие, которое накладывает на творческие коллективы большую ответственность за дальнейшую судьбу нового произведения.

Г. Белов

И серьезно, и весело

В Ленинградском театре музыкальной комедии в конце прошлого года состоялась премьера — «Внимание, съемка!» Андрея Эшпая.

Композитор знаком любителям музыки как автор, одинаково успешно работающий и в «серьезном», и в «легком» жанрах. Его лучшим песням присущи выразительная и ритмически гибкая мелодика, задорный темперамент и сердечная лиричность. В симфонических произведениях он динамичен, изобретателен, ярок. Есть еще одна сфера, где Эшпай умеет передать средствами музыки и общую атмосферу действия, и различные психологические нюансы, — это кино. Словом, у композитора были все предпосылки для того, чтобы обратиться к музыкальному театру, и в частности к жанру музыкальной комедии.

В первом сценическом произведении Эшпая увлекательная фабула сочетается с волнующей гражданской темой. Молодая популярная киноактриса Вера Чернова во время съемок нового фильма узнает, что в сценарии, рассказывающем о событиях, которые действительно имели место в годы Великой Отечественной войны, искажены отдельные факты, и это делает общий замысел новой кинокартины фальшивым. Чтобы добиться переделки сценария, Вере приходится отказаться на время от участия в фильме (а это значит испортить отношения с известным кинорежиссером Грековым) и начать разыскивать оставшихся в живых участников героической борьбы, подвигам которых посвящен сценарий. Такова основная сюжетная линия пьесы ленинградских драматургов В. Константинова и Б. Рацера.

И конечно, как во всякой оперетте, здесь тоже не обходится без любви, без веселых и смешных ситуаций, есть даже столь популярный в современной драматургии детективный момент. Оказывается, скромная и хлопотливая директриса южной гостиницы — бывшая отважная разведчица, жизнь которой спас подпольщик, действовавший во вражеском тылу под видом немецкого полицая.

Весь строй пьесы В. Константинова и Б. Рацера можно определить как лирико-поэтический. Она написана хорошими стихами. Модуляции в различные эмоциональные состояния осуществляются легко и естественно. Сюжет развивается динамично, подчиняя себе внимание зала в течение трех с половиной часов. И все-таки сценарная драматургия несколько громоздка из-за того, что в ней слишком много параллельно развивающихся линий. Я затрудняюсь сейчас советовать, что именно следует изъять из пьесы без ущерба для ее сюжета, но, безусловно, небольшие сокращения пошли бы ей на пользу.

Интонационным истоком сочинения Эшпая служит, в основном, бытовая музыка современного города. Немудреные куплеты в манере песенок под гитару характеризуют и влюбленного сту-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Юкки — М. Васильева, Джемс — Н. ГолышевСвердловский театр оперы и балета

Г. Белов

И серьезно, и весело

Содержание

Юкки — М. Васильева, Джемс — Н. Голышев
Свердловский театр оперы и балета