Выпуск № 5 (378) | 1970 - страница 55

2. Дела служебные и творческие

а) Худ[ожественный] руковод[итель] ж. д. ансамбля. Дело могло быть интересным, но плохая и инертная система НКПС, мало интересующаяся худож[ественными] делами. Иногда думаешь, на кой черт все это мне нужно?

б) Зам[еститель] пред[седателя] Оргкомитета Союза композиторов СССР и председ[атель] его военной секции. Руковожу песней. Дело трудное. Наживешь недоброжелателей. Люблю прямоту и честность, ненавижу халтуру и спекуляцию искусством.

В творчестве всегда полезно мыслить, а сейчас особенно. Многие недовольны столь тягостной необходимостью и предпочитают более легкие тропинки. Отсюда, как говорится, ножницы, разрыв.

Как я уже упоминал, личная неустроенность и ход личных дел почти губили мою творческую интенсивность. Но все-таки кое-что создал и неплохо. <...> Работаю над новым фильмом с Александровым и Лебедевым-Кумачом. Оперетту начал писать в прошлом году, но, благодаря неудаче либретто Типота прекратил. Не везет или слишком требователен к этому делу. <...>

3 Л. С. Райнль

Москва, 2 мая 1948 г.

<...> День 1 мая (Поздравляю Вас!) выдался на редкость удачным. Радио сообщило, что такого теплого 1 мая не было с 1886 года. Так вот в этот день я, как обычно, пользуясь случаем отсутствия телефонных звонков и всяких дел, собирался серьезно поработать. Но, увы! <...> В час дня сообщили об ужасно трагической смерти моего хорошего приятеля и соратника по песням, поэта С. Алымова. <...> Я не могу сказать, что Алымов был вполне моим другом. У нас были добрые и теплые приятельские отношения, большие и содержательные беседы. Но мы творили вместе и, видимо, в этом все дело. За последние годы я работал преимущественно с Алымовым. Вы, наверное, знаете такие песни, как «Пути-дороги», «Мечты солдатские», «Новогодний вальс». Из жизни ушел крупный мастер и очень интересный человек <...> Вы поймете мои переживания, если я скажу, что совсем несколько дней тому назад мы с ним строили интересные творческие планы совместной работы. Я лишился своего поэта, так хорошо понимавшего меня <...>, мое творческое устремление. Я осиротел. Был у меня в прежние годы Лебедев-Кумач. Сейчас он очень болен, работает очень мало. <...> Повисли в воздухе мои творческие мечты. Жаль, очень жаль погибшего поэта. Именно поэта! Таким Алымов был и в жизни, широким, жадным до всего, много знавшим и видевшим человеком. <...>

4 Л. И. Неймарк

Москва, 29 марта 1949 г.

<...> Я хочу Вам только подчеркнуть, что сложившийся мой душевный и художественный мир позволил мне с подлинной человеческой гордостью принять пришедший ко мне успех, славу, популярность и народную любовь. Это была гордость и достоинство художника, честно работавшего на любимом поприще, и свой успех я никогда не считал случайным. Это был результат моей работы, результат моего богатства, которое я щедро вкладывал в свои «творческие предприятия». Значит, для меня важнейшим во всем моем жизненном поведении является вопрос: Каково мое сальдо? Каковы мои творческие капиталы? Оскудевают ли они? Растут? Есть ли еще порох в моей пороховнице? Вот что для меня самое главное. И это внутреннее ощущение веры в себя, в свои силы руководит всей моей жизнью. Заметьте это, ибо это откроет Вам ключ ко многому в понимании моих взглядов и отношения к явлениям. Вы поймете, почему я во многом не похож на других «моих собратьев». Вы поймете, что эта человеческая гордость обязательно и рано или поздно побеждает. <...>

5 Л. С. Райнль

Москва, 17 мая 1949 г.

<...> С Джеком Лондоном Вы меня сравниваете неверно. В его творчестве столько обнаженно-реального и поэтому страшного, кричащего прямо в лицо, что моя лирико-романтическая муза никак не может походить на это. У Лондона не утверж-

дение жизни, а утверждение права сильного побеждать слабого, а не слабое. Жизнь для того, кто умеет пустить в ход дарованные ему природой кулаки. Это еще не есть превосходство, ибо слабый не виноват, что ему не даны кулаки. Конечно, во многих сочинениях Лондон поднимается до высот настоящего гуманизма. Это безусловно великий писатель, но, повторяю, страшный <...>

Как я люблю весну! Если бы Вы знали, как я люблю весну!

6 Р. П. Рыськиной

Москва, 31 декабря 1949 г.

<...> Вы неверно восприняли мои слова о творческом процессе. И трудности, которые приходится преодолевать, вовсе не должны влиять на характер впечатления. Это — не обнажение, не черный ход, не кухня. Все то, что я Вам писал, находится целиком в области творчества со всеми муками и путями, извилистыми, как горная тропа.

Представлять себе творчество музыки, как праздник, неверно уже хотя потому, что иногда такой «праздник» остается праздником лишь для самого автора. Правильнее другое: через муки, сомнения, утверждение и разочарование, трудности и т. д. через все это, что составляет черты любого высокого творчества в любой области человеческой деятельности, — дать праздник тем, для кого ты все это делаешь. На этом и покончим с этим вопросом <...>

Я очень рассмеялся, когда прочитал Вашу цитату из стихотворения Алымова:

«Тихий вечер лег на крыши»

А на самом деле:

«Тихий вечер легкокрылый,
Теплый вечер мая и т. д.»

Это, Раинька, действительно, «Приходи скорей» —девичья песня из «Нового дома». Музыка этой песни принадлежит нижеподписавшемуся, который очень рад тому, что эта песня тронула Ваше сердце. И, вообще, позвольте Вам заметить, что я не понимаю, как это Вам может быть безразлично, кто автор этой песни? Я требую, чтобы Вы при слушании любой хорошей песни желали прежде всего, чтобы она была моей. И только, убедившись в том, что она, к сожалению, не моя, Вы можете допустить, что и у других композиторов могут случаться удачи. Вот как!

Но шутки в сторону! Я искренне радуюсь появлению хорошей песни, но эти радости, увы, очень редки, так как хорошие песни стали редкостью <...>

Вы неверно ссылаетесь на нас, людей старшего поколения, которые, дескать, умеют сравнивать прошлое с настоящим. Я бы сказал наоборот: именно мы — люди двух эпох, видевшие и старое и новое, знающие и то и другое, имеющие что вспомнить — именно мы часто ошибаемся в самом методе сопоставления. Мне кажется на основании моих наблюдений, что люди, родившиеся в советскую эпоху, умеют чище, непосредственнее оценить современность. У них нет «груза воспоминаний» и совершенно ненужных сравнений.

Я жизнь понимаю шире, выше. Я это хорошо понял за границей, когда был в Чехословакии. Даже в этой исключительно дружественной стране, где каждый русский — желанный гость и друг, — даже в этой стране мне было необъяснимо пусто и грустно (1946 г.) и меня очень тянуло домой, сюда. Есть что-то неповторимое, высокое, далеко превосходящее все другое, что в других странах. И это высокое в нашей стране, в нашем обществе <...> В нашей жизни, в нашем обществе, у любого самого простого человека есть цель, ради которой он имеет право жить, работать, добиваться преодоления трудностей. Это очищает, освящает все человеческое существование, несмотря на трудности и лишения. Поднимите свой взгляд выше и Вы увидите грандиозное переустройство. Вы увидите огромнейшие идеи, устремленность к высокому и прекрасному будущему. Эта устремленность и цель есть благо подавляющего большинства человечества, производящего все человеческие, все культурные ценности. Стремление к этому благу уже есть подлинная свобода и раскрепощение мысли, потому что истинно прекрасное заключается только в общечеловеческом благе. Понятие свободы с точки зрения той омерзительной и похабной культуры, которая проповедует

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

3

Л. С. Райнль

4

Л. И. Неймарк

5

Л. С. Райнль

6

Р. П. Рыськиной

Содержание