исполнительские указания чрезмерно детализированы и способны привести к раздробленности и размельченности песен, о которых он пишет. Но вот с нотами в руках, сидя за роялем, вы перечитываете его, казалось бы, частные ремарки. И порой, неожиданно для себя, вы начинаете постигать интонационно-выразительную суть вокальной пьесы в ее внутренней структурной целостности. Что способствует этому? Наличие руководящей и все объединяющей художественной идеи, одновременно и продуманной, и прочувствованной. У Мура она вытекает из синтетического изучения поэтического словесного текста и средств его музыкального выражения. То, что английский пианист сказал по частному поводу, может охарактеризовать и его общую позицию: «Каждая мастерски отшлифованная фраза лишь помогает добиться единства впечатления» (вып. 2, стр. 75).

Такова же, по сути дела, и точка зрения Бруно Вальтера: «Из двух этих элементов — упорядоченности деталей и возникающего на ее основе свободного потока исполнения, кажущегося импровизированным, — и состоит задача искусства интерпретации» (вып. 4, стр. 208). Но эта упорядоченность деталей, характер и степень которой у каждого артиста и в каждом произведении различны, способна привести и к обратным результатам: живой и свободный поток музыки может иссякнуть. Пожалуй, больше других этого опасается Фуртвенглер: «Только частности можно заготовить, рассчитать, “заспиртовать”; заключенное в самом себе целое содержит нечто несоизмеримое. Тот, для кого это несоизмеримое является главным, конечной целью, никогда не переоценит репетиционную работу — при всем признании ее необходимости» (вып. 2, стр. 158–159). Фуртвенглер связывает, таким образом, тему «единство и детализация» с процессом и методом подготовки к воспроизведению музыки.

Исключительно важным представляются в этом плане психологические наблюдения Бруно Вальтера. Он привлек внимание к тому, что некоторые художники, обладающие великолепными профессиональными способностями, не достигают подлинно высокого результата в искусстве... из-за своих способностей: процесс созидания представляется им столь несложным, что легкость достижения они принимают за уровень достижения. Чрезмерная легкость творческого процесса обманчива и часто ведет к самоуспокоенности и самодовольной убежденности, что профессионализм сам по себе и есть высокое искусство. Превратятся ли отличные способности незрелого молодого человека в значительное плодоносящее дарование — во всем этом решающую роль играет большей частью одно обстоятельство, о котором пишут многие артисты: встречи и контакты с крупной, интересной и сильной личностью (будь то педагог, дальновидный старший товарищ или проницательный критик), которая открыла бы формирующемуся музыканту глаза на задачи и подлинные трудности искусства. В жизни Бруно Вальтера и Клемперера таким старшим наставником волею судеб оказался Густав Малер...

Заключим или, если быть точнее, прервем на этом наши размышления над литературными работами зарубежных артистов. Но не убоимся перепева: закрывая страницы сборников, мы испытываем чувство благодарности к Эдельману, который дал советскому читателю возможность ознакомиться с богатейшим и интереснейшим материалом.

Коротко о книгах

«Музыка Венгрии». М., «Музыка», 1968, 287 стр., тир. 1200 экз.

Современное венгерское музыковедение, в числе основоположников которого были Б. Барток и 3. Кодай, богато творческими силами и достижениями. Пять томов фундаментального собрания народных песен, десять томов научных исследований, многочисленные монографии — все это свидетельствует о большой и плодотворной работе венгерских музыковедов. Их голоса часто слышатся на международных конгрессах, их книги появляются, в английских, немецких и русских переводах. Знаменателен и выход в свет сборника статей «Музыка Венгрии».

Лаконична по изложению, богата по содержанию статья 3. Кодая «Задачи венгерского музыкознания». В статье утверждается необходимость теснейшей связи между историей музыки и музыкальной фольклористикой. «Венгерские историки музыки, — пишет Кодай, — не должны довольствоваться книжными исследованиями. Они обязаны впитать дух музыкальной жизни народа. Сделав это, они сделают и шаг в прошлое, потому что оно является неотъемлемой составной частью настоящего» (стр. 14–15). Сам Кодай показал пример применения такого метода в своем знаменитом исследовании «Песня Аргируса», сыгравшем такую важную роль в развитии венгерской мысли о музыке. Синтетическое изучение народного и профессионального творчества в связи с искусством других народов является насущной задачей музыковедения — таков вывод, к которому приходит Кодай. Его идеи получают дальнейшее раз-

витие и в статье Б. Сабольчи, дающей характеристику современного состояния венгерской музыкальной науки. Этот крупный ученый, давно завоевавший международную известность, представлен в сборнике еще двумя статьями, свидетельствующими о широте интересов и глубине знаний автора. В статье о «Чудесном мандарине» Б. Бартока дана яркая характеристика исторических условий, в которых создавался балет. Привлекая обширный материал, внимательно вчитываясь в партитуру, Сабольчи выдвигает увлекательную и оригинальную концепцию. Ясность раскрытия основной идеи, обилие метких определений, интересные сопоставления с другими произведениями Бартока — все это делает этюд Сабольчи одной из интереснейших страниц бартокианы, помогает лучше понять сложную музыку балета, вокруг которого в свое время бушевало столько страстей.

С захватывающим интересом читается статья «На распутье», посвященная трем итальянским композиторам XVII века — Джезуальдо, Гальяно и Монтеверди. Их образы возникают на широко выписанном историческом фоне, в водовороте трагических событий эпохи, породившей не только страх и растерянность, но и предвидение перемен. Сабольчи показывает себя здесь истинным мастером психологического анализа, его литературный стиль блистателен. Названный очерк имеет не только познавательное, но и художественное значение, он равно интересен и специалисту, и любителю музыки.

Й. Уйфалуши — автор двухтомной монографии о Бартоке — выступает в сборнике с двумя статьями. Одна из них — «Венгерские аспекты финала «Героической симфонии» — по своему содержанию выходит за рамки названия. Автор рассматривает также тематизм Вариаций ор. 35 и Пятого фортепианного концерта Бетховена. Тонкий интонационный анализ приводит его к выводу о характере трактовки венгерских элементов в творчестве великого композитора: Уйфалуши обнаруживает в «пунктирной ветви» вербункоша близость с французскими революционными маршами, подчеркивая оправданность и органичность этого сочетания в музыке Бетховена. Вторая статья Уйфалуши посвящена мало разработанной проблеме единства времени, пространства и действия в музыкальном образе. За последние годы эта проблема все чаще привлекает внимание музыкантов, что вполне понятно, ибо в сложном переплете борющихся течений, направлений все труднее разбираться без точного определения некоторых общих положений музыкальной эстетики. Уйфалуши выступает с критикой формалистических гансликианских концепций, высказывая много верных и ценных мыслей. Не все в его исследовании бесспорно, но оно заставляет о многом задуматься и многое по-новому осмыслить.

Статья Я. Мароти, прослеживая становление венгерской оперы на материале творчества Ф. Эркеля, особое внимание уделяет развитию элементов критического реализма в последних операх этого композитора, связывая его искания с эволюцией интонационного строя вербункоша. Взгляды Мароти во многом близки теоретическим воззрениям Б. Асафьева, что свидетельствует о крепнущих контактах между музыковедами наших двух стран. Данная работа заслуживает особого внимания еще и потому, что до сих пор на русском языке отсутствуют исследования о творчестве Эркеля, основоположника венгерского музыкального театра.

Главное место в статье Д. Кроо «Монотематизм и драматургия в сценических произведениях Б. Бартока» занимает анализ тематических связей в балетах «Деревянный принц» и «Чудесный мандарин». Этот анализ сделан очень тщательно, и выводы, к которым приходит исследователь, дополняют следующую далее статью Сабольчи о «Чудесном мандарине». Наш читатель впервые встречается с именем Кроо, и думается, что упомянутая статья должна пробудить в нем желание более углубленного знакомства с трудами этого автора.

Л. Вардаш дает краткий обзор современных исследований венгерской народной музыки, останавливаясь более подробно на характеристике вышедших в свет пяти томов академического собрания. Как известно, этот труд внес много нового в разработку принципов классификации и типологии фольклора (о чем подробно говорится в предисловии Кодая к первому тому, включающему детские песни). Вардаш достаточно ясно изложил суть вопроса в своей небольшой, по существу информационной статье. Она будет полезной для каждого интересующегося венгерской музыкальной фольклористикой.

Обзорный характер носит и статья Я. Бройера «Современные венгерские композиторы и их творчество», что не помешало ему высказать несколько важных соображений о путях родного музыкального искусства. Статья, несомненно, поможет ориентироваться в сложном мире явлений современной музыки, хотя, разумеется, беглые заметки не заменят более обстоятельного исследования, которое так необходимо нашим читателям.

Сборник вызывает желание расширить знакомство с работами венгерских музыковедов. Это вполне соответствует общей направленности наших творческих связей, укрепляющихся с каждым годом. Свой вклад в них внесли и редактор-составитель С. Аксюк — автор содержательного предисловия, и редактор И. Прудникова, и переводчики В. Иванова, Р. Лукина, А. Неймарк, Н. Сорокина, подготовившие эту нужную, интересную книгу.

И. Мартынов

Н. Рогожина. Сезар Франк. М., «Советский композитор», 1969, 266 стр., тир. 7400 экз.

Книга Н. Рогожиной о Сезаре Франке — первая на русском языке монография о великом французском музыканте — восполняет существенный пробел в нашей музыковедческой литературе. Перед читателями возникают важнейшие эпизоды жизни Франка, черты его «музыкального характера», его привычки, склонности, симпатии. Используя достоверные свидетельства современников и различные документальные материалы, Рогожина раскрывает сложный внутренний мир композитора, его отношение к крупнейшим творцам прошлых времен. Рядом с Франком мы видим колоритные фигуры многих современных ему деятелей музыки, его учеников и друзей.

Жизнеописание композитора дается на историческом фоне эпохи. Читатель встретит здесь немало интересных наблюдений, раскрывающих художественное мировоззрение композитора, социальные и эстетические проблемы музыкальной Франции второй половины XIX века. Выводы Рогожиной

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Коротко о книгах

«Музыка Венгрии». М., «Музыка», 1968, 287 стр., тир. 1200 экз.

И. Мартынов

Н. Рогожина. Сезар Франк. М., «Советский композитор», 1969, 266 стр., тир. 7400 экз.

Содержание