родными, с безвозвратно уходящими днями юности. В сборнике таких песен около трехсот. Большие подборки вариантов напевов сгруппированы здесь вокруг текстов: например, «Зашло солнышко за горку», «Куковала кукушечка в яблоневом саду» (на текст «Далеко, далеко меня маменька отдавала» помещено 36 вариантов. Поэтические образы «проводов» в латышской свадьбе напоминают аналогичные мотивы русского фольклора). Мелодии песен (значительная часть их записана в восточной части Латвии — Латгалии), несмотря на небольшой диапазон, эмоционально выразительны.

Во второй половине сборника особого внимания заслуживает оригинальный вид латышского фольклора — «состязательно-опевальные» песни, которые красной нитью проходят через все праздничное пиршество. Это — шутки, насмешки, иногда довольно колкие, которыми награждают друг друга представители «сторон» жениха и невесты. Достается здесь всем: и гостям, и свадебным заправилам, и молодоженам... «Состязательно-опевальные» песни имеют свою неповторимую манеру исполнения. Как правило, они поются попеременно двумя хорами, так сказать, двумя сторонами участников свадьбы, причем строго выдерживается традиционная форма вступления голосов: начинает запевала, затем подхватывает хор, варьируя мелодию запева. Часть голосов хора, вступая со всеми вместе, как бы задерживается на первом звуке и тянет его на «э» до конца припева. Таким образом, возникает бурдонный контрапункт, с которым основная мелодия хора то сливается, то расходится, образуя подчас терпкие диссонирующие созвучия. В этом своеобразном бурдонном многоголосном пении сохранилась очень древняя традиция латышской народной музыки. Партитуры бурдонных песен в сборнике немногочисленны, так как многоголосная традиция их исполнения в настоящее время почти утрачена. Большинство «опевальных» мелодий публикуется в одноголосном изложении.

Знакомясь с материалами сборника, не перестаешь изумляться неисчерпаемости народной фантазии, высокой художественности вкуса... Простые бесхитростные образы в тексте органично сочетаются с короткими попевками. Две четкие вопросно-ответные фразы напева напоминают русские частушки или детские песенки-прибаутки. Но как богата эта простота: пять раз на протяжении шести тактов сменяется метр в песне «Купил я в Риге гнедую лошадь» (№ 3) — 3/4, 2/4, 5/4, 2/4, 4/4; в мелодии «Собирайтесь на свадьбу» ( № 2) ни разу не встречается тоника лада, что придает музыкальному образу необычайную легкость, заключительная фраза текста выхватывается и игриво повторяется, нарушая тем самым квадратную периодичность замкнутой формы.

Жанр свадебных песен представлен в сборнике в исторической последовательности. Порядок расположения материала основан на подборе вариантов, что дает возможность обрисовать исчерпывающую картину бытования напева. В ряде случаев как бы предвосхищается работа исследователя по сравнительному анализу мелодий, так как дается сводная таблица их вариантов. Если же разночтения в исполнении касаются отдельных фраз или тактов, к основной мелодии делаются соответствующие нотные сноски. В непосредственной близости сопоставляются варианты, записанные в разных районах страны с временным промежутком до тридцати лет (№№ 4 и 5).

Подготовка материала к печати осуществлена со знанием дела, тщательно. Каждый песенный образец снабжен сведениями о записи и хранении.

Все же публикация не свободна от существенных и не вполне объяснимых упущений. В большинстве песен не обозначены темпы и, как правило, нет никаких указаний на характер их исполнения. В тех же немногих случаях, когда таковые имеются, они даны только на латышском языке. Между тем существуют, как известно, интернациональные темповые обозначения. Можно пожалеть также о частом отсутствии метрономических обозначений. Хочется пожелать, чтобы в будущих публикациях песенные тексты давались не только на латышском, но и, скажем, на русском языке, что облегчит знакомство с материалом. В этом отношении выгодно отличается научно обстоятельное вступление к сборнику, напечатанное на латышском и русском языках, которое содержит подробные сведения о публикуемом материале. Из него мы узнаем об истории создания сборника, о ритуалах латышской крестьянской свадьбы, о песнях, сопровождающих их. Однако введение не дополняется обычным и непременным в такого рода изданиях научным аппаратом. Упомянутые выше краткие сведения о записи и хранении не заменяют собственно комментариев, дающих подробное истолкование всего, что касается каждой песни.

Отмеченные выше недостатки не умаляют большой научной ценности сборника. Мы с нетерпением будем ждать дальнейших публикаций, посвященных другим жанрам латышского фольклора.

И. Свиридова

Социалистической Чехословакии — 25

К. Молчанов

Любовь моя, Прага...

Передо мной лежат фотографии. Это Прага... Градчаны... Карлов мост... Вышеград... Ольшанское кладбище...

...Такие кладбища есть и в других городах. Они похожи друг на друга — и в Варшаве, и во Вроцлаве, и в Берлине, — закованные в гранит и мрамор, окруженные чуть слышно шелестящими буками, липами или кипарисами. По ним проходишь с чувством сдержанной, молчаливой скорби. Но на Ольшанском кладбище меня охватывает такая щемящая тоска, криком подступающая к горлу!

...Передо мной, на аккуратно подстриженной траве белеет мраморная плита. На ней высечено: 9 мая, 1945-й год...

Этот русский солдат был убит, когда война по существу уже окончилась. Он вошел в Прагу тогда, когда в Москве на Красной площади люди танцевали под сыпавшимися на них звездами невиданного фейерверка, первого мирного салюта. Незнакомые люди целовали друг друга на улицах, поздравляя с победой, а он, русский солдат, парень из Сибири, или из Воронежа, или с берегов Волги в это время вылетел со своим танком на берег Влтавы. Он освобождал Прагу. Радиостанции всего мира передавали поздравления с победой главнокомандующих, президентов, премьер-министров, звучали торжественные фанфары, звонили колокола, а он слышал автоматную очередь и визг фаустпатрона. В него еще стреляли...

У Людвика Ашкенази в его «Черной шкатулке» есть неповторимая по силе скорби и горя фотография: девушка-сержант склонилась над гробом солдата. Он лежит, осыпанный весенними цветами, а вокруг стоят автоматчики-однополчане. Надпись под фотографией:

— Я тебе говорила, Ваня:
не ходи туда.
Я говорила:
не стоит,
вчера подписали капитуляцию.
Но разве живой парень девку послушает?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Свиридова

Социалистической Чехословакии — 25

К. Молчанов

Любовь моя, Прага...

Содержание