сти кажется им гибельной, в ее огне рушится их царственное величие, их политические расчеты и планы, их жизненное могущество. Они мечутся в отчаянии и ярости, проклиная и негодуя, отшатываясь друг от друга, и снова с каким-то внутренним стоном сплетаясь в тесных объятиях. Они то отдаются вспышкам живого чувства, то прячутся за своими привычными «масками» — «железного» воина, непроницаемого триумфатора и инфернально загадочной, надменной царицы, непостижимого сфинкса. И тогда в откровенно чувственных, вакхических дуэтах начинают звучать странно рациональные, холодные ноты.

И тут-то возникает тема трагической вины, трагического заблуждения героев; ведь гармония, спасение и освобождение как раз в том, чего они так страшились, против чего восставали. Единственная ценность мира, его смысл и свет — в любви, которую они стремились обуздать и подчинить своему царственному честолюбию. Но это сознание обретенной истины приходит уже перед лицом смерти, в черной пустоте гробницы...

Все, что касается взаимоотношений Антония и Клеопатры, приобретает у постановщика значение высокой образности.

...Клеопатра посылает вслед отправляющемуся в Рим Антонию своего раба. Это ее соглядатай, он должен следить за каждым шагом возлюбленного. Черная, ползущая по земле фигура становится образом ревнивой подозрительности царицы, ее змеиного коварства.

...Остро выразительны отчаянные прыжки Антония в сцене «Афины». В них — его стремление вырваться из белоснежного и холодного мира Октавии, разорвать все путы, преодолеть все преграды, отделяющие его от Клеопатры.

...И наконец, два последних, на мой взгляд самых сильных, эпизода балета: смерть Антония и смерть Клеопатры. Здесь меняется даже характер оформления, в нем появляется трагический размах и величие. Среди черного пространства вверху виднеется контур гигантской мумии. К этому саркофагу стремительно бежит потрясенный вестью о мнимой смерти Клеопатры Антоний. Встав под него, как бы приняв на свои плечи эту ношу, он затем камнем падает с огромной высоты на руки воинов.

Так замыкается образная связь: по краям сцены с самого начала спектакля неподвижно стоят две фигуры рабов: один — с мечом, другой — с золотой змейкой. Эти фигуры словно олицетворяют гибель героев, одного — на лезвии меча, другой — от яда змеи. Оба они встречают смерть как наказание, как кару за свои заблуждения и ошибки, за преступления и измены тому, в чем был заключен высочайший и единственный смысл их жизни. Оба они, как и подобает царям, обретшим наконец силу мудрости, чувство справедливости, приговаривают себя к смерти. И в этом приговоре находят трагический покой и величие.

В предсмертных монологах и дуэте Антония и Клеопатры впервые вместе с отчаянием начинает звучать и нежность. Умирая, они благословляют любовь как высшее благо, как символ свободы и счастья. В тишине и мраке гигантской гробницы вершится великое таинство любви и смерти. Последний пластический аккорд — финальная поза Клеопатры, поза сфинкса, навсегда застывшего над телом Антония.

Так как же быть со статьей А. Демидова? Что же в ней важно и что, в свою очередь, спорно? Мне кажется, что автор, предъявляя ряд справедливых претензий к либретто, музыке и постановке балета «Антоний и Клеопатра», скорее предлагает хореографу свою концепцию произведения, нежели стремится понять своеобразный замысел И. Чернышева. И все же, не сомневаюсь, балетмейстеру будет полезно прочесть статью; в основном своем выводе критик прав — «Создать логически стройную драматургию спектакля И. Чернышеву не удается».

Не удается потому, что он не во всем последовательно воплощает свой же замысел. Словно сомневаясь в правомерности, как я уже говорил, камерно-трагедийного решения, он то и дело уступает канонам привычной повествовательности, подробно «излагает» едва ли не все сюжетные повороты трагедии, что и приводит в ряде моментов к схематизму, хореографической «скороговорке», лишает спектакль необходимой цельности.

«Антоний и Клеопатра» — балетмейстерский дебют И. Чернышева, интерес к которому во многом определили и яркие исполнители главных ролей — В. Муханова и В. Рыбий. Но это не первая работа хореографа. Многие его опыты, по разным причинам, пока еще не увидели света. Молодой художник работает неутомимо и жадно. Мне довелось видеть в репетиционном зале фрагменты из его композиции на музыку Альбинони, отрывки из «Ромео и Джульетты» на музыку Берлиоза... Все это интересно, хотя, действительно, спорно. Так же, как и «Антоний и Клеопатра». Думается, что Игорю Чернышеву суждена репутация (и судьба) балетмейстера «спорного». Но это не должно мешать осуществлению его творческих замыслов и мечтаний, ибо «спорить» с талантливым художником всегда интересно...

К 70-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПИРОГОВА

Е. Грошева

ПЕВЕЦ С ОКСКИХ БЕРЕГОВ

Таким, как на этой фотографии, запомнился Пирогов многим. Совсем юный, с густой, падающей на лоб кудрявой прядью темно-русых волос, со взглядом вдумчивым и веселым... Было Александру Степановичу тогда лет двадцать девять, но поражала молодость всего его облика, особенно по контрасту со старшим братом, Григорием Пироговым, годом ранее гастролировавшим в Тифлисе. Могучего сложения, он на сцене был величествен. Такого Руслана, например, я больше не видела: высокий, светлокудрый, плечи — в косую сажень, обтянутые стальной кольчугой, мощный голос... Верилось, что в руках этого богатыря и вправду волшебный меч-кладенец, которым он сразит Черномора!

Александр Степанович в первый раз приехал на Кавказ весной 1928 года и выступил в концерте с Глафирой Вячеславовной Жуковской. И «покорение Тифлиса» произошло мгновенно: это был редкий дуэт, редкостное единение талантов. Певицы такой искренности, такой мягкой трогательности, как Жуковская, я, пожалуй, больше не встречала. Никакой искусственности, ни малейшего намека на мелодраматизм. Это была сама правда, та высокая правда, к которой всегда стремились русские художники. Прошло более сорока лет, а я помню, как Жуковская пела романс Р. Глиэра «Звездочка кроткая» и как единодушно публика заставляла «бисировать» его. Александр Степанович более всего запомнился тогда рахманиновской «Судьбой». «Стук, стук, стук...» — произносил он, сжимая в руках свернутые в трубочку ноты, казалось, с такой же силой,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 70-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПИРОГОВА

Е. Грошева

ПЕВЕЦ С ОКСКИХ БЕРЕГОВ

Содержание