Выпуск № 3 (364) | 1969 - страница 41

себя на этом поприще? В основном — потому, что тот же свет «солнца» поглотил свет «луны», сделав его сравнительно малозаметным.

Реальные причины — строгие семейные правила и смерть отца — помешали осуществиться мечтам юной пианистки. В характере же Надежды Николаевны, видимо, не хватало настойчивости для борьбы и преодоления внешних препятствий, породивших душевную рану.

Все же занятия с А. Герке и Н. Зарембой свое дело сделали: пианистическое и общемузыкальное развитие Надежды Николаевны достигло «степени высокой», а постоянное общение с балакиревцами этому всемерно способствовало. В дальнейшем деятельность в кругу композиторов залечила душевную рану, мечта о пианистической карьере была забыта. Вернее, замужество, начавшая быстро увеличиваться семья с ее домашними хлопотами, обязанностями матери запрятали эту мечту в самый отдаленный уголок души. Но совсем заглушить пианистический дар изменившимся обстоятельствам все же не удалось. Прекрасной пианисткой, как, впрочем, и признанной музыкантшей, Надежда Николаевна осталась навсегда. Участники музыкальных собраний у Римских-Корсаковых неизменно восхищались ее аккомпанементом, игрою в четыре руки, а также сольным исполнением произведений из ее богатого репертуара.

Последняя из приведенных нами выше записей Надежды Николаевны относилась к 1865 году, первая же запись в дневнике помечена 29 августа 1870 года (других автографов не сохранилось). Попытаемся выяснить, при каких обстоятельствах совершалось в это время ее музыкальное развитие, как известно сыгравшее роль и в ее личной жизни. Обратимся к некоторым дневниковым записям Надежды Николаевны и к ее переписке с Николаем Андреевичем.

Когда началось их совместное музицирование. в четыре руки, указать точно нельзя. Мы знаем, что одно из первых музыкальных собраний у Пургольдов произошло еще в сентябре 1868 года, тогда как записками они стали обмениваться где-то в декабре 1870 года.

«Буду ждать Вас, Корсинька, завтра к 6-ти часам. Н. Пургольд».

«Буду непременно. Н. Римский-Корсаков. Среда»³.

Судя по тону Надежды Николаевны («Корсинька»), дружеские, короткие отношения с Николаем Андреевичем установились у нее ранее, следовательно, и сеансы игры в четыре руки могли в конце 70-го года быть уже делом обычным⁴.

Следующее послание — большее по объему:

«Приходите завтра, Корсинька, только в таком случае, если будет очень скверная погода. Как это любезно с моей стороны, не правда ли? Но ведь я знаю, что Вы не стесняетесь погодой, а мы будем дома только в случае дурной погоды. Если же не завтра, то в воскресенье во всяком случае увидимся. Саша⁵ Вам кланяется. Н. П., или, по-Вашему, 3. Р. 21 января. Четверг [1871]».

Здесь обращает на себя внимание подпись инициалами: Н. П., то есть Надежда Пургольд, и 3. Р., то есть «Золотая рыбка». Это прозвище, судя по словам «или, по-Вашему», было дано Надежде Николаевне самим Римским-Корсаковым после того, как она необыкновенно удачно проаккомпанировала романс Балакирева «Песня золотой рыбки» (3 сентября 1870 года). По этому поводу Надежда Николаевна записала в дневнике:

«Давно я так сильно не чувствовала того, что исполняю, как сегодня. После «Рыбки» и «Я верю, я любим» [романс Римского-Корсакова⁶] у меня долго оставалась просто какаято дрожь, мне нужно было несколько времени, чтобы прийти в себя, успокоиться. Может быть, нашли бы, что это странно, что, только аккомпанируя, можно так сильно чувствовать, но у меня это бывает, и в эти минуты мне хорошо. Можно ли выразить словами, когда бывает очень хорошо?»

То, что было трудно выразить словами, было явно почувствовано в музыкальной интерпретации, и в первую очередь, видимо, автором прозвища (в дальнейшем оно упорно повторяется в письмах).

_________

³ Переписка Н. А. и Н. Н. Римских-Корсаковых хранится в ИТМК в архиве Римских-Корсаковых, фонд А, составляя особый раздел этого фонда.

⁴ Записка Надежды Николаевны вовсе не датирована; у Николая Андреевича помечено лишь: «среда»; обе записки хранятся в одном конверте с почтовым штемпелем «5 декабря 1870 года», что дает нам основание отнести приведенную переписку к началу декабря 1870 года. Дальнейшие письма и записки либо датированы, либо даты их легко определяются по календарю. Поэтому оговорки мы будем помещать лишь по мере необходимости. На конвертах писем Николая Андреевича помечен адрес: «На Фурштадтской улице. Близ Таврического сада. Дом Бижеича № 52» (в настоящее время не существующий).

⁵ А. Н. Пургольд-Молас.

⁶ Сочинен в 1870 году, посвящен Балакиреву.

Сеансы игры в четыре руки понемногу переродились в специальные занятия с Надеждой Николаевной оркестровкой, в прослушивание и совместные обсуждения с ней вновь сочиненных или оркестрованных кусков «Псковитянки».

В приведенных же письмах речь идет пока только о четырехручной игре, о занятиях же по «Псковитянке» и личных опытах Надежды Николаевны по композиции или оркестровке упоминаний еще нет. Однако среди первых записок мы находим и такую: «Пришлите мне, пожалуйста, один лист нотной бумаги в 24 строки. Н. Пургольд». Для какой же работы понадобилась Надежде Николаевне нотная партитурная бумага?

Строение оркестровых партитур Надежда Николаевна изучила еще со времени уроков с Даргомыжским, который давал ей задания по переложению симфонических произведений для рояля в четыре руки. Но он не учил «музыкальную барышню» оркестровать — вспомним его довольно «оригинальный» взгляд на женское музыкальное образование. По его мнению, женщинам следует заниматься музыкой лишь для того, чтобы нравиться и кокетничать. Однако ученицей своей — Надеждой Пургольд — он гордился, восхищался ее «строгим греческим профилем, девственностью и чистотою во всем лице милой, талантливой девушки»⁷.

Есть, однако, более позднее свидетельство работы Надежды Николаевны в упомянутой области. Мы имеем в виду автограф партитуры «Scherzo е Intermezzo» Шумана в оркестровке Надежды Пургольд, о которой, насколько известно, в печати еще не упоминалось. К сожалению, автограф не датирован, но внимательное рассмотрение его заголовка дает основание отнести эту работу ко времени совместных занятий Надежды Пургольд с Николаем Андреевичем.

Название «Scherzo е Intermezzo» писано, несомненно, рукой Надежды Николаевны. Почерк здесь совпадает с многочисленными пометками в партитуре, как-то: указания инструментов, темповые пометки Allegrissimo, Largo, ritenuto и прочие, так же как и повторение слова Intermezzo в том месте, где музыка Scherzo переходит в это Intermezzo. Между тем на первой странице, под заголовком рукой Николая Андреевича добавлено: «Оркестровано Надеждою Пургольд» и, кроме того, его же рукой помечено «R. Schumann». Из всего сказанного можно сделать вывод, что Николай Андреевич видел эту партитуру и что последняя относится ко времени конца 60-х или самого начала 70-х годов (то есть до замужества Надежды Николаевны, иначе фамилия ее была бы другая).

Характерно, что названия инструментов указаны так, как было принято у членов балакиревского кружка: все они обозначены пор-усски: рога — вместо валторн, литавры — вместо Timpani, не in F, а в F, кларнеты — в А. Это тоже помогает определить хотя бы приблизительно время работы Надежды Николаевны⁸.

Вероятно, уроки Николая Андреевича не ограничились работой над «Scherzo е Intermezzo», однако главный упор в совместных занятиях сосредоточился на «Псковитянке», а не на развитии собственного творчества Надежды Николаевны.

Следующие две записки относятся к 17 и 18 апреля 1871 года. Николай Андреевич сообщает:

«В понедельник вечером я свободен, потому что Милий написал, чтоб я не приходил, а потому, если Золотой рыбке будет угодно, то можно будет игру учинить вечером, вместо утра. Н. Римский-Корсаков. Суббота».

Ответ последовал немедленно:

«Воскресенье.

Я очень рада, Корсннька, что Вы свободны в понедельник; но играть вечером мы все-таки не можем, и вот почему: у нас есть ложа на завтрашнее представление Руслана. Поэтому приезжайте играть утром так, как мы условились, а вечером, если нехороший человек захочет, мы будем вместе слушать Руслана. В нашей ложе есть одно свободное место для этого нехорошего человека. Ладно ведь так будет. Во втором часу я буду ждать Вас завтра.

Н. Пургольд
P. S. А гадкий дуэт пишете?
№ ложи 7, Бельэтаж, с правой стороны».

В этом ответе интересны, во-первых, шу-

⁷См.: «Н. А. Римский-Корсаков. Жизнь и творчество». Указ. изд., стр. 75–76, прим. 2.

⁸ Состав оркестра следующий: 3 флейты, 2 гобоя, 2 кларнета в А, 4 рога в F, литавры и струнный квинтет. Бумага в 18 нотных линий. Повторение Скерцо после Трио не выписано, оставлены чистые страницы с пронумерованными 46 тактами. Интермеццо начинается на странице 23. Вся партитура, как и заголовки частей, написана карандашом. Внизу первой страницы рукой А. Н. Римского-Корсакова сделана пометка о том, что весь заголовок написан рукой Николая Андреевича. Это несомненная ошибка Андрея Николаевича. Партитура «Scherzo е Intermezzo» хранится в отделе рукописей ГПБ, архив Римских-Корсаковых, № 166.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание