Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 44

Отдельными художественными находками отмечены и достаточно сложные по языку Вторая фортепианная соната Я. Повилайтиса и Квинтет для духовых А. Бражинскаса. В заключение хотелось бы вновь пожелать организаторам концерта в следующий раз позаботиться о более широкой рекламе подобных мероприятий.

А. Бахчиев

20 января

Камерная музыка композиторов Ленинграда сравнительно редко звучит в Москве. Творческая разобщенность двух музыкальных столиц — факт печальный, но, увы, бесспорный.

Поэтому вызвало удовлетворение уже само по себе исполнение целой программы из камерных произведений ленинградских композиторов , принадлежавших к разным поколениям, глубоко индивидуальным по творческим устремлениям, по манере письма.

Открывали программу Двенадцать прелюдий Г. Уствольской. О ее музыке хочется сказать особо, ибо на ней, пожалуй, более чем на какой-либо другой, услышанной в этот вечер, лежит печать личности автора.

Совсем недавно москвичи познакомились с фортепианной сонатой Г. Уствольской в великолепной трактовке А. Ведерникова. В последнем произведении — прелюдиях — искания композитора в сфере фортепианной музыки выявились еще рельефнее. Несомненна ее генетическая связь с творчеством учителя Г. Уствольской — Д. Шостаковича, причем с наиболее возвышенными и трагедийными страницами его сочинений. Об этом говорит огромное внимание, уделяемое автором Двенадцати прелюдий интонационно-экспрессивной стороне музыки. Обилие выразительных речитативов в этих пьесах, текучесть полифонической ткани порождает, быть может, единственный упрек композитору — отсутствие «воздуха», пауз между фразами, что недостаточно расчленяет музыкальную ткань и вопреки прозрачной фактуре создает ощущение некоторой вязкости, затрудняющей восприятие. К сожалению, после одного прослушивания трудно говорить подробно о каждой из пьес. И все же в памяти наиболее ярко запечатлелись Первая, Вторая, Четвертая, Пятая и Одиннадцатая.

Услышанная Соната для скрипки и фортепиано В. Салманова — одного из наиболее известных и уважаемых ленинградских авторов, была воспринята как сочинение молодого, дерзкого композитора. Неустанные поиски его в камерном жанре (в этой сонате применена серийная техника письма) вызвали к жизни глубоко своеобразное произведение, зрелое и юное одновременно. (Исполнители — Ф. Хиршхорн и М. Карандашева).

В музыкальном языке фортепианного цикла « Сказки » Т. Ворониной чувствуется некая эпикурейская расточительность, перенасыщенность деталями и изобразительными красотами. Пьесы эти, несомненно яркие, отличаются весьма импозантной и виртуозной фактурой, характеристической меткостью. Они вызывают множество вне музыкальных ассоциаций.

Одаренность композитора бесспорна, но создается впечатление, что автор тратит слишком много риторического, фактурного и колористического «пороха», не ставя перед собой сколько-нибудь серьезной музыкальной задачи. В частности, это относится к «Очень страшной сказке с хорошим концом» и к «Рождественской сказке». Развернутая и подчас чересчур импровизационная, многословная форма этих пьес ни в коей мере не соответствует их более чем скромному «сюжету» .

В концерте прозвучали также и вокальные произведения. В целом они произвели меньшее впечатление, чем инструментальные.

Из исполненного более других запомнился цикл песен «Из норвежской народной поэзии » И. Ельчевой. Несмотря на то, что произведение предназначено для детской аудитории, оно воспринималось с интересом, за исключением первого номера «Песнь моряка». Автору очень помог удачный выбор текста, во многом определивший музыкальные достоинства цикла. Песни эти яркие, хотя в них и есть нечто привычное, устоявшееся.

Сочинения А. Боярского — доброкачественны, профессиональны, но не более.

Завершали программу романсы И. Адмони, исполненные Н. Зазнобиной и автором. Они написаны на стихи Блока, очень пластичны, в хорошем смысле «вокальны», в общем, весьма благодарны для исполнителя. Но, слушая их, трудно было отделаться от ощущения, что эта хорошая музыка сочинена по меньшей мере 60 лет назад.

Досадное ощущение оставило вступительное слово Ю. Вайнкопа — оно было слишком легковесным.

В заключение остается пожелать, чтобы ленинградцы почаще обменивались с нами своим творческим опытом и чтобы подобные концерты значительно шире рекламировались. (Афиша была лишь около Дома композиторов.)

Н. С.

25 января

Андрей Филиппович Пащенко принадлежит к плеяде советских композиторов старшего поколения, глубоко впитавших традиции русской классической музыки. В принципах формообразования, в характере мелоса и гармонии он предстает прямым наследником «кучкистов», в частности Римского-Корсакова. (А. Пащенко — ученик М. Штейнберга.) А. Пащенко всегда отличало — начиная с оперы «Орлиный бунт» — стремление воплотить проблемы современности. Об этом свидетельствует и недавно созданная одноактная лирическая опера « Альпийская баллада» по известной повести В. Быкова, которой открылся его авторский концерт.

Композитора в первую очередь привлекли поэтические страницы повести, посвященные зарождающемуся и растущему чувству Ивана и Джулии, случайно встретившихся на тяжкой дороге бегства из плена. В музыке подчеркнуты контрасты характеров и эмоциональных состояний героев: темпераментность, экспансивность, непосредственность Джулии (ее партию спела Л. Геловани), спокойная уверенность, твердость и мужество Ивана (Б. Тархов). Драматургическим центром композиции становится сцена объяснения героев, в которой с большой силой вопло

щены объединяющие их глубокие личные чувства, жажда жизни, любовь к родине. В эпилоге оперы светло и проникновенно звучит бесхитростная мелодия в духе колыбельной, олицетворяющая спокойную тишину поэтичного белорусского пейзажа.

Камерное вокальное творчество композитора было представлено пятью песнями на стихи Беранже (исполнители — Ю. Якушев и С. Сорокина, А. Пазовская и И. Миронов). Не будучи объединенными в цикл, они тем не менее связаны единой смысловой тенденцией — иронического обличения социальной несправедливости. Среди них — баллады ( «Разбитая скрипка», «Сон бедняка»), сатирические куплеты («Король Ивето», « Все нипочем!»). Особенно впечатляюще прозвучала драматическая песня «Слепая мать».

Программу вечера завершил четырехчастный струнный квартет № 3. В нем — одном из немногих камерно-инструментальных сочинений автора — привлекают широкий жанровый диапазон, динамичная смена образов, насыщенные кульминации. В музыкальном языке квартета преобладают простые и непритязательные мелодии, прозрачные гармонии. Исполнили его солисты Государственного симфонического оркестра (П. Салимая- Владимиров, Г. Григорян, К. Белоцветов, А. Салиман-Владимиров).

27 января

Программу авторского вечера Д. Клебанова (его открыла небольшим вступительным словом Т. Карышева) составили камерные сочинения последнего десятилетия: вокальные циклы на стихи Гейне, Шевченко, Э. Хулдена; фортепианное трио и струнный квартет. Они привлекают, прежде всего, своеобразием украинского колорита. Об этом свидетельствует интонационный строй музыки и сам характер, сочетающий задушевность с непосредственной ее жизнерадостностью. Сказанное относится в полной мере к вокальному циклу на слова Шевченко.

В исполнении москвички Т. Виноградовой, певицы, обладающей звенящего тембра голосом, цикл прозвучал тепло и искрение, с подлинно украинской широтой и задушевностью. Составляющие его восемь поэтичных романсов — рассказ о человеческой жизни во всем ее многообразии. Клебанов превосходно понимает образную сложность лирики поэта, тонко ощущаёт и ее социальный подтекст, заостряет его в некоторых случаях. Довольно ясно выражена антирелигиозная направленность некоторых номеров (№ 2 «Зацвела в долине», № 5 «Гимн монашек»). Силой и правдивостью выражения выделились романс-дума «Ой, широких три дороги» (№ 3), передающий трагизм стихотворения Шевченко, сдержанный и суровый заключительный монолог — «Как будто степью чумаки» (№ 8).

Вокальный цикл на стихи Гейне — лирико-драматический (его спел В. Рыбинский). В центре его — глубоко экспрессивные «Положи мне руку на сердце» (№ 3) и «Поначалу мне казался» (№ 4). Здесь заметно стремление композитора раскрыть поэтические образы в сжатой форме вокальной миниатюры. Некоторые из них по характеру выразительности кажутся навеянными аналогичными песнями Шумана, оставаясь в то же время глубоко национальными по музыкальному языку.

Философское осмысление жизни лежит в основе романсового цикла на стихи современного финского поэта Э. Хулдена. В трех песнях в различных ракурсах раскрыта острая, злободневная тема — угроза атомной войны. Первая («Океан вереска — океан звезд») — суровый монолог одинокого путника, своего рода гимн природе и жизни, миру и тишине. «Мертвые жаворонки» привлекают естественной пластичной декламацией. Содержание романса — обращение к тем, кто «в поте добывает хлеб», сплотиться и спасти планету от «атомной пыли». Наконец, третий — «Корабль будущего» посвящен тому светлому «Завтра», к которому устремлены все помыслы человечества. В интонационном языке отдельных песен ощущается влияние скандинавского мелоса. Интерпретация цикла Н. Манойло (партия фортепиано — Г. Гельфгат) выгодно оттенила сильные стороны музыки.

В концерте прозвучали также Квартет № 5 (исполнители — струнный квартет Союза композиторов СССР в составе: А. Аренков, Л. Лазарев, М. Геллер, Д. Ферштман) и Трио для скрипки, виолончели и фортепиано, которое сыграли харьковские музыканты И. Заславский, Г. Аверьянов и Г. Гельфгат.

И. Чалаева

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка