режиссером, ведущими солистами. Вот тут впору упрекнуть главного дирижера Нееме Ярви. Кому как не ему — авторитетному музыканту — надо было помочь более молодому коллеге отстоять права прокофьевской партитуры, прокофьевской драматургии. Но нет — им полностью овладела идея возобновления вердиевского «Трубадура»!
И последнее — по поводу сделанной театром редакции «Повести». На мой взгляд, таллинская постановка особенно наглядно показала, насколько неплодотворно стремление изначально решить уже однажды решенное. Сколько находок, жизнь которых должна бы быть продолжена и обогащена в каждом обращении другого коллектива к тому или иному произведению, «умирает», так как они отброшены «за ненадобностью» чьей-то субъективистски настроенной волей...
В свое время Большой театр приложил немало сил, чтобы создать музыкальную редакцию «Повести», наиболее полно, по его мнению, отвечающую замыслу автора, и во многом успел в решении такой задачи. Естественно было и таллинцам ориентироваться на эту партитуру, апробированную тремя сезонами ее интересной сценической жизни. Тогда «весомой» осталась бы Баллада Комиссара, целиком и в достоверной ситуации прозвучала бы «Зеленая рощица», не «затерялись» бы драматичный монолог Алексея и трагическое раздумье хирурга Василия Васильевича. Не была бы, наконец, столь сокращена румба — одна из важнейших кульминаций оперы. Композитор не дает своему герою арии о том, что он может снова сесть за штурвал самолета. Он вслед за Б. Полевым заставляет его танцевать, доказывать действием, на что способен. Сейчас же в спектакле нет кульминации. (Тут еще Отса подвел его актерский дар. Он до конца оперы так мастерски обыгрывает протезы, что мы очень хорошо чувствуем тяжесть перенесенной героем операции: у него действительно нет ног. Непонятно только, как его допустили к полетам...)
*
«Порги и Бесс» Д. Гершвина.
Порги — Г. Отс, Бесс — X. Саммелсельг
Спектакль кончился, но мысль о том, почему театр могла постичь такая неудача, не давала покоя.
Конечно, многие ошибки постановочной части легко исправить, но так ли легко «исправить» то отношение к материалу, которое могло их породить. Ведь все дело в этом. Иначе не стоило бы о них и упоминать. Они лишь следствие; причина — в более важном.
В чем же? Не на все, но на кое-какие существенные в этом плане вопросы ответ подсказывает репертуарная политика театра.
У таллинцев не слишком разнообразная афиша. Лет пятнадцать назад они поставили «Бориса Годунова» с Т. Куузиком в заглавной роли, но это было так давно, что мало кто из участников спектакля сегодня помнит свои партии; промелькнули «Украденное счастье» Ю. Мейтуса и «Швейк» А. Спадавеккиа, несколько сезонов продержалось «Укрощение строптивой» В. Шебалина, быстро сошла опера В. Каппа «Лембиту», незавидна участь «Железного дома» Э. Тамберга, мало надежд и на то, что задержится в репертуаре возобновленный «Берег бурь» Г. Эрнесакса.
В общем, театр любит, в основном, классическую, итальянскую музыку. Бриттен, Шостакович, даже Р. Штраус, не говоря уже о других композиторах нашего века, его мало привлекают, если (судя по афише) не сказать, что совсем не привлекают.
А русская классика? Она, к сожалению, тоже представлена на его афише лишь в более чем скромной дозе.
Все это, бесспорно, печально, ибо, когда нет разнообразного репертуара и артисты (даже выдающиеся!) на протяжении многих лет «варятся» примерно в одних и тех же репертуарных «растворах», у коллектива притупляется и чувство нового, и чувство стиля, и чувство характера вокального образа, правды сценического поведения4.
_________
4Не случайно молодой певец Хендрик Крумм, блистательно спевший только что партию Манрико в «Трубадуре» (это была последняя премьера прошедшего года) всего лишь год назад, оказался беспомощным в интерпретации Чайков
«Мечта в музыке» Р. Валгре и У. Раудамае.
Энн — В. Куслап
Да, как видно, репертуар театра «Эстония» слабо подготавливал труппу к исполнению прокофьевской «Повести». Тем более, что это была вообще первая встреча коллектива таллинского театра с Прокофьевым. Встреча, которая произошла у театра, увы, много позже, чем, скажем, у его литовских или латышских коллег.
...И все-таки не хочется пессимистической нотой заканчивать эту и без того невеселую статью. Не хочется потому, что жизнь живого коллектива, особенно такого отзывчивого, как театр, несмотря ни на какие объективные трудности, всегда берет свое — в ней выбиваются ростки нового, в нвй чуткость к дыханию современности непреоборима. И вот лучшее тому доказательство.
«Повесть» прошла в субботу. В воскресенье вечером на сцене «Эстонии» был показан новый мюзикл. Название его переводят по разному: «Сказка в музыке», «Мечта», «Легенда». По содержанию спектакля к нему более всего подходит слово «мечта» — «Мечта в музыке» Раймонда Валгре и Уло Раудамае (постановщик Сулев Хоммик). Это рассказ о судьбах тех, чьей юностью была война. Рассказ удивительно поэтичный, а где-то и глубоко психологический.
Конфликт пьесы трудно определить в нескольких словах. Это столкновение характеров, чувство горькой ответственности за непоправимость случившегося (главный герой Эни считает себя виновным в гибели приятеля Ильмара, который, понимая, что его жене Тийу и Энну надо поговорить с глазу на глаз, весело смеясь отошел к березкам и был убит) и вечный конфликт человека и времени, потому что время не стоит на месте даже тогда, когда гремят пушки...
«Мечта в музыке» — спектакль великолепно сыгранный. У исполнителей главных ролей Вольдемара Куслапа (Энн) и Хелгри Салло (Тийу) столько обаятельной простоты, абсолютной естественности поведения, легкости переходов от разговора к пению, что когда занавес закрывается в последний раз, ловишь себя на совершенно «детском» желании: а если хорошо похлопать, может быть, они еще что-нибудь расскажут нам о себе... Настолько это задевает за душу.
И если спросить себя, где же была настоящая война, ответить можно очень быстро: в «Мечте». Там убили Ильмара (Харри Васар), парня, который нам всем уже успел понравиться. Он упал без крика и стона... Потом мятущийся луч выхватил из толпы солдат болезненно недоуменное лицо Энна, удивленно сказавшего залу: «В меня попали две пули, а в него только одна...»
На третий вечер театр показал работу, предшествовавшую «Повести». Шла опера Д. Гершвина «Порги и Бесс». Порги — Отс. И лучшее
_________
ского и не попал в число участников третьего тура конкурса имени великого русского композитора.
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 5
- Навстречу съезду российских композиторов 6
- Верность своей теме 19
- Поэзия светлых чувств 21
- Порхов 25
- «Атланты» 27
- Когда видно лицо автора... 30
- На обсуждении «Виринеи» С. Слонимского 35
- Пять и одна 50
- Романтика сказки 55
- Новое рождение «Красной шапочки» 59
- По следам наших выступлений 61
- Варшавский Большой в Москве 62
- Народным хорам — жить! 69
- Народному оркестру — современный состав 74
- Шаляпин поет песню «Прощай, радость» 76
- Развивая фольклорные традиции 81
- Куда идет «Мадригал»? 82
- Сила эмоциональной убежденности 83
- Артист высокого интеллекта 84
- И мастерство и вдохновение 85
- На вечерах в Доме композиторов 86
- Десять фортепианных монографий 89
- О фольклоре, историзме и парадоксах 90
- Аналогия — не доказательство 95
- Путь к расцвету 99
- Встречи с художником 105
- Его фортепианная музыка… 112
- Песни родины Глинки 116
- Музыка и воображение 121
- Праздничная встреча 127
- Берлинская государственная 131
- Незабываемое... 136
- Как писать телеоперу 142
- Первое знакомство 144
- На музыкальной орбите 146
- Хроника 152
