да стемнело...» и испуганно прячутся за деравьями... Словом, они активно участвуют в действии, помогая во всем Красной шапочке.

Музыкальная сторона спектакля (дирижер А. Гершкович) оставляет хорошее впечатление. Почти все участники поют выразительно, хорошо доносят слово (особенно В. Кирин). Вот только исполнителю роли Волка, очень артистичному Б. Соловьеву, следует поработать над точностью интонации, так же как и второй исполнительнице Лисы — Е. Ушковой. Зритель, наполняющий зал детского театра, ничего не хочет знать о течениях, волнующих спокойствие театрального мира, ему безразличны средства и приемы, которыми пользуются взрослые дяди постановщики. Его критерий один: интересно — значит хорошо. И надо видеть, как горят глазенки у ребятишек, как невольно раскрываются их рты, когда они смотрят на сцену. В наиболее критических положениях напряженная тишина зала вдруг взрывается громкими криками: «Красная шапочка, не ходи в дом, там волк сидит!». Но зато какое ликование, когда все мошенники — Волк, Лиса и Кот — пойманы и разоблачены. Ликуют друзья Красной шапочки — и на сцене, и в зале. Пожалуй, это самая большая радость для создателей спектакля, давшего новую жизнь чудесной сказке.

По следам наших выступлений

В седьмом номере «Советской музыки» за 1967 год под рубрикой «На текущих спектаклях» была опубликована статья П. Пичугина о спектакле Большого театра «Борис Годунов», в которой, в частности, говорилось о произвольных, по отношению к авторской редакции и постановке 1948 года, перестановках отдельных картин оперы и недопустимых купюрах целых номеров.

9 февраля 1968 года газета «Советский артист» поместила сообщение о заседании президиума Художественного совета театра, в ходе которого обсуждался вопрос о спектакле «Борис Годунов». Ниже публикуется это сообщение.

В ПРЕЗИДИУМЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО СОВЕТА

На последнем заседании президиума Художественного совета обсуждались дальнейшие планы работы театра. В частности, много внимания было уделено задачам, стоящим перед коллективом по повышению качества спектаклей текущего репертуара.

В ходе обсуждения вопроса о работе над спектаклем «Борис Годунов» уже и ранее были высказаны соображения, что, исходя прежде всего из закономерностей музыкально-драматургических, следует подумать о наиболее верном и близком авторскому замыслу расположении картин этого спектакля с непременным раскрытием ряда купюр.

В частности, были высказаны два возможных варианта, а именно: Вариант первый:

I акт: пролог, коронация, келья, корчма.

II акт — терем.

III акт: сцена у фонтана, сцена под Кромами.

IV акт: сцена у Василия Блаженного, дума (смерть Бориса).

Вариант второй:

I акт: пролог, коронация, келья.

II акт: корчма, сцена у фонтана.

III акт: терем, сцена у Василия Блаженного.

IV акт: сцена под Кромами, дума (смерть Бориса).

Считая, что оба варианта заслуживают внимания, президиум Художественного совета решил в марте с. г. провести более широкое обсуждение этих вопросов с привлечением критиков, специалистов-музыковедов, а в настоящее время опубликовать оба эти варианта в «Советском артисте» с тем, чтобы работники творческих коллективов могли предварительно ознакомиться с ними и высказать свои мнения.

С удовлетворением принимая к сведению решение президиума Художественного совета вернуться к обсуждению спектакля «Борис Годунов», мы не можем в то же время не отметить, что оба предложенных им. варианта последования картин в опере по-прежнему не отвечают ни авторскому оригиналу, ни редакции Н. Римского-Корсакова, ни постановке 1948 года, в которой, согласно, программе, продолжает идти спектакль. Оба варианта, несмотря на выраженное Художественным советом решение «подумать о наиболее верном и близком авторскому замыслу расположении картин», по-прежнему предлагают кончать оперу сценой заседания боярской думы (смерть Бориса), что опять-таки нарушает концепцию Мусоргского. Наконец, нельзя не пожалеть и о том, что не указаны конкретно купюры, подлежащие раскрытию, н связи с чем критики и специалисты-музыковеды лишены возможности «предварительно ознакомиться с ними и высказать свои мнения».

Наши гости

О. Левтонова

ВАРШАВСКИЙ БОЛЬШОЙ В МОСКВЕ

Десять дней демонстрировали свое искусство на сцене Большого театра польские артисты.

Московские гастроли — первый выезд молодого коллектива за пределы Польши. Пусть не покажется странным, что отметивший два года назад 140-ю годовщину польской оперной сцены (1825–1965) театр попал в разряд «молодых». Об этом говорят и его руководители в своем приветственном слове к москвичам: «У польской оперы многолетние традиции, но мы — коллектив молодой. После войны нам пришлось начинать работу чуть ли не с самых основ, организуя коллектив театра, создавая репертуар, ища наилучшие постановочные формы — словом, накапливая все элементы, которые образуют художественный облик современного оперного театра».

Каков же Варшавский Большой сегодня?

В настоящее время репертуар театра насчитывает около 20 названий. Это произведения классики и современности как польской, так и зарубежной. Пять из них были показаны москвичам («Галька», «Страшный замок» Монюшко¹, «Харнаси» Шимановского, «Кармен» Бизе и «Царь Эдип» Стравинского).

Очевидно не случайно наши гости начали и завершили гастроли «Страшным замком» Монюшко. Эта глубоко национальная, патриотическая опера составляет целую эпоху в жизни польского народа. Она является своего рода музыкальным «Паном Тадеушем» и близка великой национальной эпопее Мицкевича не только по своей жизнеутверждающей идее, но и по той роли, которую оба творения сыграли в общественно-политической жизни Польши в сходные периоды тяжелой реакции после подавления восстаний 1830–1831 и 1863–1864 годов. Непритязательный, казалось бы, по своей фабуле сюжет дал возможность композитору выразить национально-патриотические устремления передовых людей польского общества. Премьера «Страшного замка» 28 сентября 1865 года была воспринята как политическая манифестация и всколыхнула национально-освободительные настроения поляков, что вынудило цензуру даже изъять оперу из репертуара.

Нынешняя постановка «Страшного замка» не претендует на современные новшества ни в режиссуре, ни в оформлении (режиссер Е. Мерунович, художник 3. Стржелецкий). Ее вполне можно назвать традиционной. Исходя из основного замысла, постановщики прежде всего стремятся подчеркнуть национально-исторический колорит оперы. Главный акцент сделан на музыкальной стороне спектакля, которая производит в целом хорошее впечатление.

Солисты, исполняющие ведущие партии, составляют в целом единый ансамбль, в котором каждый из них с присущей ему индивидуальностью раскрывает характерные особенности своего героя.

Образы братьев Стефана (Б. Папроцкий) и Збигнева (Э. Коссовский) как бы взаимно дополняют друг друга. Они являются главными выразителями патриотических настроений. Интересная музыкальная экспозиция этих образов дается в прологе, где братья выступают поочередно как корифеи хора. С большим подъемом исполнено было первое соло Збигнева в духе воинственной мазурки. Лирический характер второго эпизода артист оттенил проникновенным рр и задушевной кантиленой. Мужественный характер своего героя подчеркивает в прологе Папроцкий. Насыщенно и воодушевленно звучит его голос в запеве маршевого характера и затем в сцене «клятвы». Иные, лирико-драматические черты образа раскрываются в третьем акте. В знаменитой арии с курантами, составляющей неожиданный драматический контраст по отношению к общему жизнерадостному настроению оперы, сосредоточена квинтэссенция музыкального выражения основной патриотической идеи произведения. Особая сила впечатляемости этого лирического отступления, как бы монологаразмышления «от автора», заключается в том, что Монюшко соединил в этом своеобразном lamentoso логически и эмоционально смыкающийся круг воспоминаний: об умершей матери и недавних трагических событиях в жизни Польши.

По-своему привлекательны женские образы сестер Ганны и Ядвиги. Просто, с большой музыкальностью, в несколько камерном плане провела партию Ядвиги А. Малевич. Б. Неман, об

_________
¹На афишах и в программах гастролей эта опера фигурировала под названием «Страшный двор», что является не вполне точной транскрипцией польского названия («Strszny dwor») и по смыслу не соответствует значению этого слова в русском переводе. На советской сцене опера Монюшко шла также под названиями «Зачарованный замок», «Таинственный замок», «Заколдованный замок».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

По следам наших выступлений

Наши гости

О. Левтонова

ВАРШАВСКИЙ БОЛЬШОЙ В МОСКВЕ

Содержание