Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 33

ко помпезную арию в духе полонеза в исполнении Б. Ладыша. Еще более эпизодическая характерная роль Дзэмбы находит чуткого интерпретатора в лице Э. Павляка.

Большой успех выпал на долю молодого артиста В. Охмана, выступившего в роли Йонтека. Знаменитая «Думка» из четвертого акта, вызвавшая восторженные аплодисменты публики, была исполнена дважды. Удивительная легкость и выразительная подвижность голоса, тонкость нюансов и гибкость филировки — все это в сочетании с подкупающей непосредственностью сценического поведения дало возможность артисту найти очень свежие и убедительные штрихи в обрисовке наиболее важного по мысли композитора действующего лица. Охман передает не только лирико-драматическое, но и социальнообличительное начало в характеристике Йонтека.

Немалую драматургическую роль в опере играют хоровые и танцевальные эпизоды. Эффектна темпераментная мазурка в финале первого акта (балетмейстер Е. Паплиньский). Однако по характеру исполнения она несколько выпадает из стиля спектакля, производя впечатление вставного концертного танцевального номера.

Совершенно иной колорит — танцы горцев. Их хореографическое решение опирается на фольклор. Надо отдать должное балетмейстеру, сумевшему, казалось бы, в очень простых движениях передать экспрессию и выразительность народных танцев жителей Подгалии.

Как известно, «Галька», принесшая польскому композитору мировую славу, не раз звучала на московской сцене. В России она была поставлена еще при жизни Монюшко. У наших исполнителей сложились свои традиции, и тем более интересно было познакомиться со спектаклем, осуществленным соотечественниками композитора и в то же время нашими современниками.

Весьма привлекла москвичей постановка «Кармен». Это не случайно. Трудно не согласиться с высказыванием польского музыковеда К. Строменгера, что до сего времени «побеждающая во всем мире опера остается жертвой собственной популярности».

Тем приятнее, что показанный на сцене Большого театра спектакль Варшавской оперы стал настоящим событием. В чем же секрет необычного успеха постановки? На эту тему можно было бы написать специальную статью, ибо данное прочтение «Кармен» выдвигает целый ряд острых принципиальных проблем, связанных с путями развития современного музыкального театра. Среди них не последнее место занимает проблема созвучного нашему времени воплощения классики. Когда открывается занавес, в памяти невольно оживают простые, впечатляющие правдивостью страницы новеллы П. Мериме. Все выглядит предельно достоверно и буднично: и обращенная изнанкой вывеска слева в глубине сцены, и разбросанные по двору тюки, и ведущая вовнутрь фабрики, отнюдь не театральная, изогнутая деревянная лестница³, и скромно одетые работницы.

Так же лаконично — используя те же детали оформления из простого дерева (лестница, деревянный настил, перегородка) — решена сцена в трактире Пастии. Оригинально и в то же время вполне оправданно и убедительно выполнены и декорации сцены в горах.

Не случайно так много внимания мы уделили художественному оформлению. Оно не только способствует передаче духа спектакля, но и органически связано с музыкально-режиссерским замыслом (художник В. Верц, ГДР; режиссер Э. Фишер, ГДР; дирижер З.Гужиньский) и индивидуальной трактовкой основных образов. Главное и определяющее в них — простота и естественность поведения, стремление избежать театральной эффектности и внешне привлекательной яркой броскости. Благодаря этому акцент переносится на раскрытие глубины и тонкости психологических переживаний героев, нашедших необычайно точное и выразительное воплощение в музыкальной драматургии оперы. Глядя на сцену и слушая польских певцов, не прибегающих к утрировке или экспрессивной экзальтации даже в драматически насыщенных моментах, забываешь о существовании оперных амплуа, «коронных» номеров и зрелищно-декоративных эффектов массовых сцен. На первый план выдвигается судьба героев, постепенное выявление трагедийной сущности сложной коллизии их взаимоотношений, словно взрывной волной выбрасывающей их из привычной колеи обыденной жизни. Завязка драмы дана очень незаметно, без нарочитой подчеркнутости. В каждом поступке, движении героев есть необходимая для дальнейшего развития недосказанность.

В целом рисунок роли Кармен прочерчен Щепаньской убедительно, без ложной экспрессии. Лишь отдельные сцены прозвучали недостаточно впечатляюще. Так, во время свидания Хозе с Кармен в кабачке намеченная вначале приподнятость, эмоциональная наполненность (эта

_________
³Удивительно метко найдено режиссерское решение детского хора. Никакой театральной парадности. Мальчишки и девчонки (кстати сказать, варшавские и московские школьники, участники харцерских — в Варшаве и пионерских — в Москве ансамблей), как это и свойственно им в обычной жизни, гурьбой с криками «Ура!» предваряют появление смены караула, о приближении которого свидетельствуют трубные сигналы. Под бравое пение этой неугомонной ватаги солдаты входят на сцену.

Иллюстрация

«Кармен» Бизе. Первый акт

перемена в Кармен подчеркнута и праздничной нарядностью красного платья) не ощущается в полной мере в ее песне и танце. Хорошо проводит артистка финальную сцену: сдержанно, но внутренне драматически насыщенно.

Очень свежо воспринимается образ Микаэлы. Самое ценное то, что и режиссеру Э. Фишеру и исполнительнице этой типично вставной оперной роли артистке Б. Кинаш-Миколайчак удалось органично «вмонтировать» ее в драматургию оперы. Она не только противостоит «роковому» образу Кармен своим мягким, женственным, подеревенски простодушным обликом, но и ярче оттеняет драму Хозе: тихая, почти «беззвучная» драма ее любви составляет неизменный контрастный фон для бурных вспышек трагедии Хозе и Кармен.

Такая «полнозвучность» и незримое присутствие образа Микаэлы на протяжении всего спектакля дают возможность и Хозе — Папроцкому раскрыться более многопланово. Оба раза — и в первом, и во втором актах — приход Микаэлы не только драматургически, но и эмоционально переключает Хозе в иную сферу переживаний. Характерно, что исполнитель нигде не впадает в мелодраматизм или чрезмерную экспрессию, нарушающую музыкальную цельность вокальной партии. Благодаря этому финал оперы, где по замыслу режиссера Хозе остается наедине со своей трагедией, воспринимается как воплощение суровой беспощадной правды жизни.

Можно было опасаться, что предельное приближение режиссерского замысла оперы к драме, где немало непривычных и рискованных для исполнителей мизансцен, отрицательно скажется на ансамблях и хорах. Но постановщики сделали все возможное, чтобы не нарушить логику и цельность музыкального развития. Динамика сценическая естественно сочеталась с динамикой музыкальной и, таким образом, создавалось взаимодействие внешнего и внутреннего планов действия.

Несмотря на то, что не все в исполнении было одинаково ровно, в целом остается очень сильное впечатление от спектакля, обладающего удивительной цельностью и органичным взаимо

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иллюстрация

«Кармен» Бизе. Первый акт

Содержание