Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 32

«Страшный двор» Монюшко. Второй акт

ладательнице очень приятного и чистого по тембру голоса, легко и свободно владеющей им в сочетании с актерской непринужденностью, удалось создать обаятельный девичий образ Ганны. Жаль только, что в число купюр попала ее ария — одна из немногих героико-патетических страниц в амплуа лирико-колоратурного сопрано. Это безусловно обеднило образ и не дало возможности певице проявить себя в полную силу своих артистических данных.

Не остаются «в тени» и другие персонажи. Колоритно прозвучала у Б. Ладыша ария ключника Сколубы — рассказ о старинных часах.

Меткими характерными вокально-сценическими штрихами создает лирико-комический образ старого слуги братьев Мацея Войтан. Совершенно в ином плане — пародийно-гротесковом — предстает другой комический персонаж — пан Дамазы, типичный «космополит» того времени. Пожалуй, можно упрекнуть З. Никодема в том, что его трактовка этого, хотя и побочного, но весьма важного в идейно-смысловом отношении образа лишена того сатирически заостренного подтекста, который вложил в него композитор. По своей музыкальной характеристике пан Дамазы — антипод патриотически настроенным героям оперы. Это противопоставление наиболее отчетливо выражено в арии-полонезе Мечника, исполненной певцом с торжественной величавостью.

Некоторую неудовлетворенность в музыкально-сценическом и в еще большей степени в режиссерски-драматургическом плане оставляет образ тетки Чесниковой. По замыслу композитора он должен был бы стать «пружиной» действия, активным элементом, вторгающимся в неторопливый, лирико-эпический по своему складу ход событий. Даже в финале первого акта, где Чесниковой в сцене с братьями отведено значительное место, мало ощутим тот «внутренний нерв», который присущ как музыкальному, так и сценическому облику этого образа. В дальнейшем Чесникова — К. Щепаньская незаметно исчезает из поля зрения, хотя совершенно очевидно, что режиссеру следовало довести эту роль до конца.

Красочным музыкально-сценическим моментом явилась полная огня и праздничного веселья мазурка с хором во время «кулига»² в финале оперы. Она была исполнена с таким воодушевлением, что по требованию публики ее пришлось повторить.

^_________
2 Кулиг — польский национальный обычай: в большие праздники, такие, как Новый год, масленица, — ездить ряжеными от усадьбы к усадьбе на санях с музыкой, песнями, танцами.

В постановке другой оперы Монюшко «Галька» также заметно стремление выявить ее национальный характер (дирижер М. Межеевский, режиссер Б. Домбровский). Обращает внимание отмеченная хорошим вкусом простога как в манере исполнения солистов, так и в художественном оформлении (художник А. Стопка).

Привлекательный и впечатляющий как в вокальном, так и сценическом отношении образ молодой крепостной горянки Гальки создает Г. Румовская. Ее героиня соединяет в себе черты детски простодушной доверчивости со страстной пылкостью чувств и фанатичной преданностью цельной натуры, не способной на какиелибо компромиссы. Она очень естественна, лишена театральной аффектации; с тонкой музыкальностью и лирической теплотой исполняет она арию во втором акте, находя каждый раз новые психологические оттенки в рефрене: «Нет, не плыть мне в Висле...». Благодаря этому создается непрерывность в развитии образа, подчеркивается переменчивость настроения героини. Иные, радостно-трепетные интонации появляются в голосе певицы во время свидания Гальки с Янушем (дуэт).

Так же искренне проводит певица сцену безумия Гальки в третьем акте. В ее голосе, который порой словно истаивает, растворяется, звучит отрешенность, безучастность ко всему окружающему. Убедительное решение находит артистка и в финале оперы. Он представляет значительную трудность для исполнительницы: на протяжении небольшого «отрезка» времени в Гальке происходит внезапная смена диаметрально противоположных настроений. Румовская добивается драматической выразительности прежде всего с помощью тембровых и динамических нюансов в вокальной партии; она добивается также четкой логики внутреннего развития эмоционально-психологического состояния героини.

Очень мягко и женственно исполняет роль Софьи А. Малевич. Ее сочувственное отношение к страданиям крестьянки еще более оттеняет малодушие Януша (Е. Банащик). Это отнюдь не злодей и не легкомысленный обольститель. В нем ощущается некая безликость, свойственная трусливым и не способным на глубокое чувство натурам. Партия Стольника занимает небольшое место в опере. Однако слушатели запоминают несколь

«Талька» Монюшко. Третий акт

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Страшный двор» Монюшко. Второй акт

«Талька» Монюшко. Третий акт

Содержание