Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 39

Давно и хорошо известная во многих краях России, эта лирическая песня неоднократно публиковалась в самых разнообразных фольклорных записях, начиная с приложения к «Ежегоднику Тобольского губернского музея» (вып. IV, 1865) и кончая многочисленными советскими изданиями, вплоть до наших дней. Нетрудно установить, что Шаляпин пел вариант песни, записанный в 1914 году В. Г. Каратыгиным Предварительно много раз исполнив песню в концертах, Шаляпин в 1929 году записал ее на пластинку (Д018111–12, № 6)².

Сравнение нотной расшифровки шаляпинского исполнения с ее изданным первоисточником (см. нотный пример на стр. 75) делает наглядными как цель, ради которой артист переосмыслил произведение, так и средства, при помощи которых он это переосмысление осуществил. В частности, становится сразу же ясным, что решающую роль здесь сыграла драматизация припева песни.

Первое слово припева «Тёмна», положенное в записи Каратыгина всего лишь на две затактных восьмых (и потому произносимое как бы «вскользь», «между прочим»), растягивается Шаляпиным на длительности по времени, равные двенадцати, пятнадцати и даже двадцати двум восьмым (сравните пятые фразы в I, II и III строфах). Отметим эту задержку Шаляпина на самых напряженных звуках припева, напряженных не только со стороны регистровой, но прежде всего по своим внутриладовым тяготениям: фа-диез — септима от основного тона через м и остро тяготеет к квинтовому устою ре-диез; ми — секста от основного тона тоже тяготеет к ре-диезу. Кроме того, в противоположность каратыгинскому варианту Шаляпин соединил начало припева с сильной долей такта, что еще больше усилило напряженность и, следовательно, драматизм звучания.

Вместо следующего затем слова «ноченька» Шаляпин поет «ночь», что очень существенно. Главная причина произведенной замены заключается в том, что слово «ноченька», ориентирующее восприятие, слушателя в сторону стилизованной народной лирики, оказывается в противоречии с обшим эмоциональным контекстом пятой фразы, так как ее задумал Шаляпин: ведь в задачу артиста явно входило создание в припеве резкого контраста с лирической первой частью песни.

Решающее изменение внесено также в интонационно-мелодическую линию начальной фразы припева (см. в строфе «К» цифру 5). В каратыгинской записи мягкое мелодическое орнаментальное движение, базирующееся только лишь на секундах и терциях, спокойно и плавно приходит к тоническому устою соль-диез (вариантное повторение первой фразы песни). Шаляпин же преобразует это движение в напряженно-порывистое, с резкими поворотами и острыми «углами»; он неожиданно заканчивает фразу на полуустойчивом звуке с и, при этом подходит к нему через ля-диез, то есть вводит в мелодию ход на кварту внизу. С этой неожиданной остановкой на си, в качестве окончания фразы, мы встречаемся, кроме пятых, также и во всех шестых фразах шаляпинского варианта. Какую же функцию а данном случае несут эти остановки на третьей ступени? Звук си — малая терция тоники определяет минорность лада, подчеркивая минорность, Шаляпин усиливает в данном случае драматизм припева.

Что же в результате произошло с началом припева? Выразительные и сильные слова «тёмна ночь», исполненные с экспрессией на самых высоких, напряженных звуках напева, при этом по времени в 6 и даже в 11 раз более длительно, нежели в нотной записи, приобрели в исполнении Шаляпина значение драматической кульминации, отсутствующей в каратыгинском варианте. Интересно, что драматическая и звуковысотная кульминации оказались у Шаляпина слитыми воедино, причем подход к этой единой кульминации осуществляется постепенно. Отсюда появление у Шаляпина в четвертой фразе двух, отсутствующих в записи Каратыгина, восходящих терций (соль-диез — си и си — ре-диез), постепенно выводящих напев в высокий регистр и еще больше подчеркивающих ладовую напряженность последующих фа-диеза и ми. Эти два звука совершенно явственно тяготеют к тоническому трезвучию (заметим еще, что мелодическая последовательность соль-диез, си и ре-диез, фа-диез образует, септаккорд). Желая особенно подчеркнуть кульминационный характер этой фразы, Шаляпин берет ее начало, что называется, «с разбега», предваряя неким мелодическим «размахом»: в четвертой фразе Шаляпин уводит напев в нижний регистр, к нижнему ре-диез, отталкиваясь от которого голос певца устремляется затем к верхнему ре-диез, наряду с этим кульминационный звук пятой фразы фа-диез

_________
¹ Его запись и обработка для голоса с сопровождением фортепиано вышла в свет в 1926 году в ленинградском музыкальном издательстве «Тритон».
² Номер пластинки дается по собранию исполнений Ф. И. Шаляпина, выпушенному Всесоюзной фирмой грампластинок «Мелодия» (Москва 1967).

предваряется размашистым форшлагом ре-диез на гласной «э» (в первой строфе) и такими же размашистыми ре-диез, фа-диез на восклицании «ай» (в третьей строфе).

Перейдем теперь к последней фразе припева; в каратыгинской записи это — вариантное повторение второй. Ничто резко не отделяет ее от предшествующего построения; ее мелодическая основа — две нисходящие кварты; общая мелодическая протяженность — секста (см. в строфе «К» цифру 6). Шаляпин же в каждой строфе отделяет паузой-вздохом последнюю фразу от предшествующих. С этой же целью он срезает у этой фразы начало, а вместе с ним и «простецки-досадливое» восклицание «эх, да!» («не спится!»), противоречащее в данном случае замыслу артиста. Он поет: «а не спится...», что придает этим словам характер спокойной констатации факта, с которым человек как бы уже примирился («тёмна ночь!.. а не спится...»). И вместе с тем здесь ощущается трагическая покорность судьбе. С другой стороны, отсутствие в двух первых строфах указания, о ком конкретно идет речь, то есть кому именно «не спится», придает фразе своеобразный «психологически-подтекстовый» смысл. Наконец, в шаляпинском варианте диапазон фразы уменьшается до кварты (см. цифры 7) .

После столь основательных изменений шаляпинское завершение песни предстает уже не повторением второй фазы, но неожиданно новой, приближенной к речевой интонации, выразительной репликой-кодой, как бы резюмирующей содержание всей песни.

Что же представляет собой шестая фраза шаляпинского варианта?

После драматической напряженности пятой Шаляпин придал ей черты своеобразного лирического отзвука-вздоха. Здесь уже могло найти себе место также и устраненное из первой фразы припева слово «ноченька», исполняемое действительно «на вздохе» в окружении восклицаний «ой», которые всегда находятся в конце фразы на полуустойчивом звуке си, подчеркивающем, как мы говорили, минорность лада, драматизм настроения. Эти стоны-восклицания находятся в прямой связи с образом ночных думвоспоминаний Они вносят в песню ощущение душевного беспокойства и страдания.

Таким образом, несмотря на свою сугубо лирическую окраску, шестая фраза шаляпинского варианта, после предшествующей напряженности пятой, не вносит в песню ощущения покоя, она органично вписывается в общий драматический контекст припева. Кроме того, шестая фраза несет также еще и важные структурные функции. Во-первых, она — связующее звено между драматической, «громкой», «высокой» кульминацией и «тихой», «низкой» кодой. Во-вторых, ею укрупняется и «формуется» припев, который, таким образом, становится действительно особым, состоящим из трех фраз фрагментом песни, контрастно противопоставленным предшествующей первой, «рассказывающей» части. И тут нельзя не обратить внимание на мастерство, с каким Шаляпин создает в данном случае две фразы из одной.

В сущности говоря, две фразы «Тёмна ночь! + Ой, ноченька!» представляют собой модификацию определенной составной стопной поэтической структуры, лежащей в основе всего литературного текста песни (стопа пеона III + стопа анапеста):

пеон: про-щай ра -дость, анап. жизнь мо-я,
пеон: зна-ю е -дешь, анап. без ме -ня
пеон: тем - на ночь ой анап. но- чень- ка.

Но в припеве Шаляпин модифицирует эту формулу. Он поет:

тём-на нóчь + ой, нó-чень-ка́, ой!

Таким образом началу припева придается твердая хореическая пульсация: тём-на нóчь; но поскольку следующий отрывок должен прозвучать, как вздох, составив известный контраст предыдущему, пятую фразу, во-первых, открывает неударный, легкий слог ямба, и, во-вторых, она завершается тоже мягким так называемым женским окончанием: ой, нó-чень-ка́, ой.

Подведем итоги.

Перед нами яркий образец драматизации песни, с внесением в нее интонаций индивидуальной психологической лирик и, в том числе интонаций речитативного и речевого склада. Припев, в качестве контрастной части песни, создан в данном случае Шаляпиным: в записи Каратыгина припев не только не контрастирует с первой частью, но прямо продолжает ее лирическую линию, в частности вариантно повторяя первую и вторую фразы песни. Шаляпин же: вопервых, структурно изменяет припев (на основе двух, не разъединяемых паузами фраз — «Тёмна ноченька! Эх, да не спится!», он создает три — «Тёмна ночь! + Ой, ноченька, ой! + А не спится!», отделяемых одна от другой паузами); во-вторых, начинает припев с драматической кульминации, а в заключение дает психологически насыщенную «тихую» речитативную коду, резюмирующую содержание каждой строфы; в-третьих, отчетливо и целеустремленно драматизирует припев также и со стороны интонационно-мелодической, в частности путем подчеркивания и сгущения минорности лада. Кроме того, шаляпинский вариант

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание