Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 9

этого произведения созревал в течение нескольких лет. Вильданов при этом не ставил себе целью искать какую-то особую форму, которая отразила бы специфику взрывчатой речи поэта. Внимание его было направлено на то, чтобы передать самую суть содержания поэмы в целом. Вместе с тем стихи, разумеется, «диктовали» гибкость, раскованность и свободу высказывания. Отсюда — разнообразие форм хоровой речи: пение, речитация, шепот. Получилось ли в результате органическое целое? Далеко не всегда. Порой кажется, что в партитуре много случайного. Поэтому обилие несхожих средств подчас оборачивается пестротой, хаотичностью ¹. В частности, в кантате «Войдите в мир» лейттемы служили фундаментом всей постройки. Здесь же это лишь островки в море пестрых, быстро сменяющих друг друга тематических образований, произвольно чередующихся оркестровых и хоровых звучностей и типов фактуры — то излишне инертной (пристрастие к остинатным приемам), то, напротив, неоправданно подвижной. В результате форма интересно задуманного сочинения оказалась в целом растянутой, рыхлой.

И все же многое в оратории по-настоящему содержательно. Основной музыкальный образ ее — небольшая целеустремленная тема, в которой слышится спокойная уверенность и сила. Пронизывающая всю композицию, она связывается с образом самого Ленина, с величием его дел, всколыхнувших землю. Интересно, что главная тема вырастает из лейтгармонии, открывающей ораторию (составлена из двух септаккордов — от des и от е) и представляет собой как бы интонационное (горизонтальное) выражение этой гармонии:

Пример

Просветленности центрального музыкального образа противостоит сдержанный драматизм траурных страниц оратории. Хочется отметить: композитор отчетливо видит сам многие недостатки оратории. Очень требовательный к себе, он учится на каждом своем сочинении. Уже одно это заставляет с нетерпением ждать его новых произведений. В работе у Вильданова сейчас Симфония и Концерт для скрипки и камерного оркестра.

Превращение Альберта Малахова из скромного студента-скрипача, пробующего иногда сочинять (таким он был в Самаркандском музыкальном училище) в композитора-профессионала свершилось стремительно. Плодотворное воздействие замечательных педагогов Ташкентской консерватории (Б. Надеждин, Ю. Кон), чрезвычайно интенсивная собственная работа позволили ему достичь за короткий срок весьма заметных успехов. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить три оркестровых произведения, написанных в разные периоды студенчества: увертюру «Юные годы», Симфониетту, Фортепианный концерт. Преобладание юношески светлых, радостных образов, яркий тематизм с грациозным обыгрыванием альтерированных ступеней и прихотливой сменой метра, прозрачность и графическая четкость формы — все это заставляет вспомнить «классическую» музыку Прокофьева. И вместе с тем каждое из этих сочинений — свидетельство постепенного мужания, творческого роста композитора. «Юные годы» демонстрируют свободное, художественно убедительное владение сонатной формой в пределах одночастного произведения. В симфониетте Малахов обращается уже к циклу, требующему умения видеть форму «на расстоянии». Здесь ему

_________

¹На это справедливо указывал Ю. Корев («В Узбекистане». «Советская музыка» № 8, 1965).

удалось объединить в органичное целое лучезарную, энергичную первую часть, сосредоточенно-задумчивую фугу, стремительное скерцо и финал. Возросшее мастерство молодого автора сказалось также в широком применении полифонии. Она выступает и как средство развития тематизма (разработка первой части), и как самостоятельный формообразующий фактор (фуга).

В следующем сочинении — Фортепианном концерте, дипломной работе Малахова, — ощущается дальнейшее совершенствование композиторской техники. Крепкое «чувство формы» проявляется и в единстве мелодического материала (по сути дела, и главная и побочная вырастают из короткой фанфарно-призывной попевки вступления), в равновесии солирующей и оркестровой партий, в ясности конструкции. Но что особенно важно, Фортепианный концерт свидетельствует об углублении эмоционально-образной сферы творчества Малахова. Светлое и радостное, объективно спокойное восприятие мира по-прежнему господствует. Однако наряду с этим все большее значение приобретают высказывания глубоко личного характера. Такова, например, вторая часть концерта, воплотившая лирическое состояние героя в его тончайших нюансах. Основная ее тема — небольшая, импрессионистически хрупкая:

(Andante)

Зачарованно повторяемый мотив, выразительно варьирующий терцию лада, мягко стелющийся «ноктюрновый» аккомпанемент окутывают эту музыку атмосферой поэтичности, таинственности, рождают ассоциации с мерцанием лунного света. Но такой образ появляется не сразу. Он «нащупывается» во вступительном соло фагота, поддерживаемом широкими, мерными ходами басов и педалью альтов. Не случайны здесь и тональная неустойчивость, и вопросительные тритоновые интонации низких струнных, предваряющие появление собственно темы.

Композитор эту тему бережно экспонирует, привлекая красочные тональные и тембровые средства (даются три проведения — в As, С, Es — у фортепиано, кларнета и гобоя). Тихое созерцание красоты ночи уступает место взволнованному переживанию. Внешняя статичность первоначального образа растворяется в широкой динамичной волне.

Фактура активизируется, камерная звучность сменяется более плотной, массивной. Достигается мощное tutti, блестяще сверкает мелодия меди. Это — торжествующая песнь человека, oбретшего свою мечту, кульминация восторженно-лирического чувства. Последняя встреча с темой — в конце части. Словно обессилена предшествующей вспышкой, она звучит у фортепиано тихо, как отголосок, на фоне остинатного тонического септаккорда у струнных. Причем септима, играющая заметную роль в строении темы вообще, здесь подчеркнута особо, выделяясь в отдельную интонацию, что вносит в заключительные такты ноктюрна оттенок некоторой недосказанности.

Если в концерте мы знакомимся с Малаховым-лириком, то в следующем сочинении обнаруживаются и качества драматического таланта. «3аполненная анкета», цикл-поэма для баритона и симфонического оркестра, — во многом этапное для автора произведение, отмеченное гражданственностью содержания, меткостью и отточенностью художественных средств.

Обращение к замечательным стихам канадского поэта
Джо Уоллеса свидетельствует об отличном вкусе Малахова, сумевшего оценить убийственно горькую иронию, предельный лаконизм и экспрессионистическую яркость их образов, оригинально трактующих военную тематику. Поэт размышляет о солдатах, которых уже нет, которых могила уравняла в правах. Он вспоминает их живыми, когда их различала жизнь. Он клеймит чудовищный оскал войны, ее бессмысленную жестокость, приносящую горе, смерь несчастье. Композитор верно почувствовал пафос стихов. Так, образ смерти дается без pомантической аффектации, внешне бесстрасстно, обыденно и потому особенно впечатляюще: «Объективную» тему Малахов всегда трактует как свою личную, пропуская через собственный мозг, сердце, нервы. Вероятно, поэтому очень органичным представляется обращение в этом цикле к жанру экспрессивного вокального монолога, столь распространенного в советской музыке, дающего возможность не только сохранять публицистический характер текста, но и максимально обострить его тончайшие смысловые нюансы.

Основной музыкальный образ цикла — короткая мертвенно-статичная фраза (последование терции, секунды, септимы), пронизывающая почти все части. Ею начинается «Анкета»:

Moderato mono

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание