Публикация

Б. Пастернак

О Скрябине и Шопене

Жизнь и творчество одного из виднейших советских литераторов — поэта, переводчика, прозаика, публициста — Бориса Леонидовича Пастернака (1890 — 1960) — органически и глубоко связаны с музыкой. Сын известного русского художника Л. О. Пастернака, дружившего со Скрябиным, Рахманиновым и другими крупнейшими музыкантами того времени, — он с детства был вовлечен в орбиту разносторонних музыкальных интересов своей семьи. Музыкальное дарование Б. Пастернака выявилось рано. Он начал «музыкально лепетать», как сказано в его автобиографическом произведении «Охранная грамота» ¹, раньше, чем «лепетать литературно». Первым учителем музыки Б. Пастернака была его мать — профессиональная пианистка Р. И. Кауфман (ученица А. Г. Рубинштейна и
Т. О. Лешетицкого), а затем Ю. Д. Энгель и Р. М. Глиэр, обучавшие будущего поэта теории и музыкальной композиции.

«Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней — Скрябина. <...> жизни вне музыки я себе не представлял <...> музыка была для меня культом, то есть той разрушительной точкой, в которую собиралось все, что было самого суеверного и самоотреченного во мне...» — рассказывает о своих отроческих и юношеских годах Б. Пастернак ². Увлеченно занимаясь композицией и пройдя с Глиэром почти все теоретические предметы (кроме оркестровки), Пастернак (как и семья и весь круг его друзей) считал избрание композиторской специальности делом предрешенным.

Однако к 19—20 годам от роду убежденность в композиторском призвании молодого человека была поколеблена сомнениями. Не обнаружив у себя абсолютного слуха, Пастернак стал расценивать этот факт как признак
«непредназначенности» к профессии композитора. С другой стороны, в сферу его творческих интересов все более властно вторгалась поэзия, а в сферу познания — философия. Закончив в 1908 году гимназию, Пастернак поступил на юридический факультет Московского университета, а в 1909 году по совету Скрябина перешел на исторический, который и окончил в 1913 году по философскому отделению. Об этих и близлежащих годах Пастернак рассказывает в «Охранной грамоте»:

_________

¹ Борис Пастернак. Охранная грамота. Издательство писателей в Ленинграде, 1931, стр. 12.

² Там же.

«Музыка, прощание с которой я только еще откладывал, уже переплеталась у меня с литературой. Глубина и прелесть Белого и Блока не могли не открыться мне. Их влияние своеобразно сочеталось с силой, превосходившей простое невежество. Пятнадцатилетнее воздержание от слова, приносившегося в жертву звуку, обрекало на оригинальность, как иное увечье обрекает на акробатику. <...>В то время и много спустя я смотрел на свои стихотворные опыты как на несчастную слабость и ничего хорошего от них не ждал. Был человек, С. Н. Дурылин ¹, уже и тогда поддержавший меня своим одобрением. Объяснялось это его беспримерной отзывчивостью. От остальных друзей, уже видавших меня почти ставшим на ноги музыкантом, я эти признаки нового несовершеннолетия тщательно скрывал. Зато философией я занимался с основательным увлечением, предполагая где-то в ее близости зачатки будущего приложения к делу» ².

Однако и занявшись окончательно литературной деятельностью, Пастернак не перестает проявлять чрезвычайный интерес к музыкальному искусству, тесно общается с музыкантами — И. Добровейном,
Ф. Блуменфельдом и особенно с Г. Нейгаузом — пишет о музыке. Его поэзия изобилует музыкальными ассоциациями и образными сравнениями. В нескольких стихотворениях книги «Второе рождение» Пастернак воссоздает образы Г. Нейгауза и Ф. Блуменфельда ³.В литературном архиве Пастернака имеется около трех десятков статей и стенограмм выступлений по вопросам искусства и художественного творчества (большинство из них печаталось), в которых он неоднократно касается и музыкальных тем ⁴.

Наибольшее внимание в своей поэтической и публицистической деятельности, связанной с музыкальной проблематикой, Пастернак уделял Скрябину и Шопену. Тому есть несколько причин. Прежде всего, это были два наиболее любимых им композитора. Скрябина Пастернак лично знал в молодости, встречался с ним в доме своего отца и боготворил его как музыканта. Воспоминания об этих встречах оставили неизгладимый след в душе впечатлительного юноши. Наконец, Шопен и Скрябин были центром репертуара большого друга Пастернака — Нейгауза. Он часто играл в доме Пастернака, и беседы с этим удивительно разносторонним и оригинально мыслящим музыкантом (также автором ряда интереснейших работ о Скрябине и Шопене) не могли не «окрылять» музыкальные раздумия Пастернака.

Публикуемые воспоминания о Скрябине (данного отрывка) имеют совершенно отличный и разновременный источник. Первый использует выдержки из автобиографической повести Пастернака «Охранная грамота», вышедшей в 1931 году в количестве 6200 экземпляров, никогда больше не переиздававшейся и давно ставшей библиографической редкостью. Пастернак описывает здесь свои встречи со Скрябиным и его музыкой в 1903 году (то есть до выезда композитора за границу ) и в 1909 году (после его приезда oттуда). В центре внимания — «Поэма экстаза».

Во втором отрывке использованы выдержка, не публиковавшейся нигде работы «Люди и положения» Пастернака. Она была специально написана им к однотомнику избранных произведений, подготовленному к изданию в 1956 году, но не осуществленному. Пастернак описывает свои встречи со Скрябиным весной и летом 1903 года в Подмосковье близ Малоярославца. В центре внимания — Третья симфония.

Статья «Шопен» была написана в 1945 году, к 135-летию со дня рождения композитора. C некоторыми сокращениями и весьма существенными опечатками ¹ опубликована впервые в журнале «Ленинград» №№ 15—16 за 1945 год. В дальнейшем Пастернак ввел в статью некоторые дополнения, в этом последнем ее виде она и публикуется здесь (подлинник находится в личном архиве Пастернака ).

Статья о Шопене представляет для советской музыковедческой мысли особый интерес как работа, своеобразно и оригинально разрабатывающая проблему реализма в музыке. Творческий пафос этой статьи, с одной стороны, в утверждении вершинных достижений Шопена именно на путях реалистической образности, в утверждении настоящей и подлинной художественности и творческого новаторства только на путях правдивого искусства, а с другой — в отрицании всякого «ходульного пафоса», «ложной глубины» и «наигранной умильности», всех «форм искуственности» вообще, говоря словами Пастернака. Эти положения проливают свет и на тот совершенно определенный по своей направленности, путь в поэзии, который прошел Пастернак — с субъективных ассоциаций и переусложненной метафоричности ранней поры к классически проясненному искусству последних лет.

_________

¹ Дурылин Сергей Николаевич (1881—1954) — русский советский театровед.
² Борис Пастернак. Охранная грамота. Цит. изд., стр. 20, 27.
³ В частности, баллада «Дрожат гаражи автобазы...», стихотворение «Упрек не успел потускнеть...» и другие.
⁴ В настоящее время сборник этих статей подготавливается к печати издательством «Искусство».

_________

¹ Неправильно указаны тональности в ссылке на прелюдию, этюд и полонез Шопена.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Публикация

Б. Пастернак

О Скрябине и Шопене

Содержание