Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 30

глубокой человечности. Томас Манн, говоря о гуманизме русской литературы, назвал ее как-то «Die heilige russische Literatur» — «Святая русская литература».

«Моральный магнетизм», о котором пишет А. Рубинштейн, присущ почти всем русским художникам: и писателям, и живописцам, и музыкантам. Ведь русское искусство всегда было «искусством при свете совести», — и это самая главная, отличающая его черта.

В этих традициях воспитана и русская публика, которой более всего дороги в артисте его искренность, одухотворенность...

Очень закономерно поэтому и горячее признание в России Вэна Клайберна. Русская публика, восторгаясь поэтической теплотой, романтизмом молодого Клайберна, осталась верна своим вкусам. За любыми профессиональными достижениями артиста наша публика всегда чувствует его человеческое лицо.

И может быть, именно здесь причина некоторых тревожных симптомов нашей концертной жизни последних лет. Вопрос о том, отвечает ли нынешняя концертная действительность нашим традиционным идеалам? Бесспорно: прошедшее тридцатилетие было периодом беспрерывного успеха советских музыкантов на международных конкурсах; и этим нельзя не гордиться. Но многие ли из победителей музыкальных турниров стали властителями дум слушателей?

Рассмотрим некоторые причины того, что на лавровые венки многих наших исполнителей, на их лауреатские дипломы в дальнейшем с сомнением начинает смотреть публика концертных залов. Это сомнение в праве лауреата на сольные концерты, на собственную широкую концертную деятельность заставляет все серьезнее задумываться над спецификой конкурсов, ставших в послед. нее время основной пружиной механизма выдвижения молодых музыкантов на публичную эстраду.

*

В 1958 году после Первого конкурса им. Чайковского «Советская музыка» писала: «Жаль,— еще ни в одном конкурсном проспекте не было сказано: жюри отдаст предпочтение поэтическому и вдохновенному исполнению перед «точным» и «правильным». Нередко добропорядочный ученик находит в отборочных комиссиях больше сторонников, чем смелый молодой артист, обладающий своей индивидуальностью». ¹

В чем же дело? Кому же, собственно, следует адресовать этот упрек? Неужели все жюри сознательно отдают предпочтение «точному» перед «поэтическим» только потому, что в конкурсных проспектах об этом ничего не сказано?

Мне думается, причина глубже. Снова и снова над всем довлеют законы конкурса. Конкурс призван дать наиболее объективную оценку исполнителям. А «поэтическое» и «вдохновенное» — менее объективные категории в исполнительском искусстве, чем «точное».

Интересное содержание может быть спорным (очень часто!). Профессиональное мастерство — всегда бесспорно. Решение, которое выносит конкурс, — это сумма мнений, поделенная на число членов жюри. Эта «конкурсная математика» нередко и приводит нас к таким итогам, при которых «добропорядочный ученик находит в отборочных комиссиях больше сторонников». Это уже специфический «конкурсный» критерий.

Могут резонно возразить, что конкурсы проводятся, собственно говоря, открыто, в концертных залах, что публика, та самая публика, которая в конце концов решает признание артиста, активно участвует в конкурсах. Это верно. Публика действительно, как правило, бунтует против «точного» и «правильного», требуя и «поэтичного» и «вдохновенного». Но, к сожалению, специфика конкурсов проявляется во всем; и публика концертных залов может превращаться на конкурсах в толпу, жаждущую спортивного турнира. Возникает азарт, как на скачках... Интересно в этом смысле сравнить два конкурса Чайковского. На первый пришла «публика концертных залов». Она «открыла» Клайберна, полюбила его, почувствовав в нем артиста и человека. Она боролась за своего лидера, и он получил первую премию. Вместе с наслаждением, которое получила публика, «открывая» новый артистический талант, к ней пришло и новое (ранее не изведанное) ощущение конкурсной борьбы, жажды сенсации. Нельзя отрицать: в какой-то мере конкурсы развращают публику, превращая ее в «толпу».

На Втором конкурсе Чайковского это уже была в значительной степени «толпа»: болельщики, истеричные поклонники, словом, «конкурсный шлак». И именно эта ищущая сенсаций азартная «масса» свистела, орала, топала и выкрикивала фамилии исполнителей. Что и говорить, такого рода «конкурсная публика» уже сильно отличается от той благородной публики, которая приходит в концертный зал получить высокое наслаждение музыкой и настоящим исполнительским искусством...

*

На мой взгляд, существуют важные различия между условиями конкурса и концертного зала; я позволю себе остановиться на некоторых из них. Разумеется, надо сразу же оговориться, что все это далеко не полные наблюдения, отнюдь не

_________

¹Л. Баренбойм. Размышления о прошедшем конкурсе, № 7, 1958.

претендующие на всеобъемлющее раскрытие картины.

«Талант — это труд», — так начал одну из своих книг Жюль Ренар.

Огромное повседневное напряжение труда (повседневное из года в год!), неутомимость стремления, серьезной цели… очень многое нужно, чтобы родился настоящий мастер, или, может быть, скромнее — профессионал.

«…Да пребудут в целости хмуры и усталы делатели ценностей — профессионалы!»

«Делатели ценностей», — гордое и благородное истолкование дал поэт затрепанно-фамильярному слову — профессионал.

Итак, профессионализм. Мастерство, помноженное на мастерство. И вернувшись к исполнительскому искусству, прежде всего хочется отметить, что музыкальные соревнования всячески содействуют развитию высокого профессионализма. И в этом их бесспорно положительная сторона. Содействуя развитию высокого профессионализма, они вместе с тем вырабатывают некий среднеарифметический «высокий стандарт», создают своего рода «фетишизм безупречности». Важнейшим качеством на конкурсах становится «ровность» исполнения: пусть даже менее яркое, но зато более ровное. Кроме того, конкурсные условия с их определенным «временным лимитом» (как правило, в программе надо успеть раскрыться за 30—35 минут) требуют прежде всего гармоничного запоминающегося впечатления; поэтому здесь особенно ценна способность исполнителя «производить эффект на короткой дистанции», поражать своими качествами в блиц-турнире. Все эти «конкурсные» дарования играют большую роль и в концертном зале, но вместе с тем концертный зал «предъявляет» к исполнителю свои специфические требования. И среди них доминируют собственное видение мира, собственное прочтение музыки — то, что наполняет смыслом понятие «артистическая индивидуальность». (Я, наверное, не буду оригинальна, утверждая, что собственное видение мира, индивидуальность — все это качества, нужные и на конкурсе, но, думаю, я не ошибусь, если скажу, что в условиях концертного зала они приобретают особо важное значение.)

В концерте огромное значение приобретает способность музицировать (в лучшем смысле этого слова), раскрывать глубину натуры; здесь важно ввести в свой мир и, главное, постепенно завоевать свою постоянную публику… И, наконец, еще одно соображение. Есть исполнители с более хрупкой нервной организацией, но зато с более богатым видением мира (естественно, что артист с более тонкой душевной настройкой видит мир богаче, чем артист-спортсмен). Они, как правило, — неконкурсные. А между тем из них иногда выходят большие артисты…

Это мнение разделяют большинство музыкантов, тем не менее конкурсные решения чаще всего подтверждают абсолютный приоритет профессионально-спортивного критерия.

*

Мне приходилось не раз слышать от опытных профессоров-музыкантов: «Это не конкурсная пьеса!»

Причем не только слышать эти слова, но (это еще грустнее) убеждаться в их справедливости.

Что значит «неконкурсная пьеса»? То, что несмотря на свою абсолютную художественную ценность, пьеса эта по тем или иным соображениям не подходит к «конкурсной ситуации».

Разумеется, здесь точки зрения могут расходиться, но постепенное накопление всеобщего «конкурсного опыта» привело к тому, что у них есть твердо образовавшаяся категория «безусловно конкурсных» и «безусловно неконкурсных» произведений. Бывают, конечно, исключения, но лучше не рисковать. Музыкальное соревнование не любит риска, поиска, творческих открытий, но требует надежности, проверенности и наименьшей степени уязвимости. И поэтому конкурсами [неразборчиво насеивается] в музыкальной литературе то, что легко может дать повод для споров. Степень бесспорности… Отсюда мне кажется рождается специфическая «конкурсная» интерпретация.

*

Эта статья не ставит своей целью разрешить все вопросы, поднятые в ней. Это всего лишь размышления. Но размышления у концертного зала.

Вероятно, главная задача конкурса — выявление самого талантливого, самого лучшего, чем богата исполнительская молодежь.

Никто никогда не устраивает «злонамеренных» конкурсов. Наоборот, главная движущая идея всякого конкурса гуманна и благородна. И вместе с тем… (Да, вечно это досадное «и вместе с тем»!)

Нельзя забывать, что отобрать будущих концертирующих исполнителей в конечном счете может только концертный зал. У конкурса — свои

________

¹В гораздо меньшей степени этот упрек можно адресовать тематическим конкурсам — Шопеновскому, Шумановскому, Баховскому и [неразборчиво]. В этих конкурсах программа в основном строится из произведений одного композитора и благодаря этому сужению границ охват произведений, попадающих в сферу «конкурсного образования», значительно шире, чем в смешанных конкурсах.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

*

Содержание