Issue № 7 (380) | 1970 - страница 7

«Проблемы симфонизма в братских республиках» (в той ее части, которая относилась к Украине). Мне думается, некоторые положения этой статьи интересно было бы вспомнить сегодня. «В украинском симфонизме, — писали тогда Д. Шостакович и В. Виноградов,— издавна наблюдается здоровое тяготение к распевности, народнопесенным оборотам. У некоторых композиторов, например у К- Доминчена, в этом смысле имеются замечательные находки: некоторые темы его симфонических произведений (например, тема побочной партии Первой симфонии) увлекают своей свободно льющейся кантиленой. Но, в основном, мелодизм украинских композиторов однообразен: он либо выдержан в характере уютной, интимной лирики городского романса второй половины XIX века (побочные партии), либо повторяет стереотипные формулы походной казачьей песни (энергические главные партии) . Сопоставив основные темы симфоний Ю. Щуровского, В. Гомоляки, К. Доминчена, легко понять, что имели в виду некоторые ораторы на XII пленуме Украинского СК, говоря о «назойливой схожести» музыкальных образов... Украина богата талантами. Сейчас их больше, чем когда бы то ни было... Но, по-видимому, украинские композиторы еще скованы узкими эстетическими догмами, за пределы которых выходить «не положено». Не случайно на прошедшем съезде композиторов Украины говорили об «оглобельной» критике по отношению к авторам, осмелившимся нарушить эти догмы... Очевидно, регламентация творчества, догматизм, узкое представление о задачах советской музыки мешают развитию украинского симфонизма...» В другом месте этой статьи, там, где речь шла о проблеме народности советской музыки, говорилось следующее:

«На съезде украинских композиторов подвергались критике «народнические» симфонии, авторы которых «буквально кормятся за счет народных песен» (слова Г. Таранова), не проявляя собственной инициативы в создании свежего художественного образа. «Иждивенческий» подход к народному творчеству и наследию классиков, заимствование фольклорных цитат вместо творческого освоения — все это ведет к упрощенчеству, к созданию серых, маловыразительных и похожих одно на другое произведений... Пассивно-охранительское отношение к народной музыке убивает у композиторской молодежи стремление к новаторству. В. Кирпань, Ю. Щуровский и другие молодые авторы Украины бесспорно талантливы, полны благородных намерений. Они стремятся воплотить актуальные темы и развить ценный интонационный материал, но проявляют робость, скованность в обращении с ним, боятся широких замыслов и смелых решений. Поэтому их хорошие творческие намерения остаются нереализованными» *. Я прошу извинения за столь пространную цитату почти четырнадцатилетней давности, но мне кажется, что высказанные в ней мысли могут стать хорошей основой для нашей нынешней творческой дискуссии. Конечно, тогда очень горько и неприятно было познакомиться с подобной оценкой. Но сегодня эти слова уже не кажутся столь обидными. Больше того, сейчас нельзя не видеть, как, в общем, справедлива и точна была оценка состояния украинской симфонической (да и не только симфонической) музыки того времени, данная в упомянутой статье. Конечно, к тому времени уже были соз

даны многие замечательные произведе

1 Д. Шостакович и В. Виноградов. Проблемы симфонизма в братских республиках. «Советская музыка», 1956, № 12, стр. 6 — 8.

ния Л. Ревуцкого, Б. Лятошинского, А. Штогаренко и других композиторов, но они не столько определяли общий уровень музыкального творчества, сколько казались редкими, а потому не всегда и не всем понятными, исключениями на общем довольно однообразном фоне. Вспомним, что даже Третья симфония Б. Лятошинского, ныне признанная одной из вершин украинского симфонизма, проходила по разряду «формалистических» и не исполнялась в концертах. Ныне, как мне думается, Дмитрий Дмитриевич Шостакович и Виктор Сергеевич Виноградов нашли бы для украинских композиторов совсем другие, гораздо более приятные для нас слова. И не потому, что изменились взгляды, убеждения, критерии авторов данной статьи (да и наши сегодняшние гости не кажутся мне более благодушными и снисходительными). Я уверен в том, что очень глубоко, серьезно изменилась за немногие прошедшие годы сама украинская музыка. Верю, что нам пришлось, не всегда даже отдавая себе в этом отчет, стать свидетелями огромного качественного перелома в развитии национальной музыкальной культуры в целом. Яркие приметы этого коренного сдвига я ощущаю не только в творчестве выдвинувшейся за последнее время композиторской молодежи, но и во всей атмосфере нашей современной музыкальной жизни: в сочинениях композиторов разных поколений, в программах филар

монических концертов, в новизне тем музыковедческих работ. Достаточно сравнить такие, напри

мер, произведения, как «Закарпатские эскизы» и «Карпатская легенда» В. Гомоляки с «Украинской карпатской рапсодией» и «Гуцульскими картинками» Л. Колодуба или «Гуцульскую рапсодию» Г. Майбороды с «Гуцульским триптихом» М. Скорика, чтобы заметить, как даже в традиционных для национального творчества жанрах изменился стиль, подход к народнопесенному материалу, — словом, само художественное мировосприятие композиторов. Подобные изменения можно ощутить и в эволюции отдельных авторов. Так, эффектно-концертные, блестяще-живописные, но несколько поверхностные ранние сюиты и «Молдавская рапсодия» И. Шамо не идут, конечно, ни в какое сравнение с его же Симфонией для ка

мерного оркестра или Симфониеттойконцертом. Это совсем другой стиль, другой творческий почерк, иные художественные задачи. Подобных примеров можно было бы привести очень много. Наиболее характерное явление, свидетельствующее о существенных сдвигах в украинской музыкальной культуре, — повышенный интерес к искусству недавно умершего выдающегося национального мастера Бориса Николаевича Лятошинского. Долгое время его музыка не получала необходимой поддержки со стороны руководства Союза композиторов, концертных организаций, радио и телевидения, нередко замалчивалась, а порой незаслуженно и непрофессионально обвинялась в различных грехах. Многие лучшие его сочинения двадцатых — тридцатых годов оказались забытыми, а более поздние с трудом пробивались на концертную эстраду. В последние годы отношение к музыке Лятошинского резко изменилось. Ее стали часто исполнять, стали разыскивать и возрождать забытые опусы. Появилось множество статей, научных исследований, диссертаций, посвященных творчеству композитора. В обзорных музыковедческих работах фигура эта выдвинулась на одно из первых мест во всей украинской музыкальной культуре. Само имя Лятошинского стало своего рода знаменем в борьбе за обновление стиля современного украинского искусства. В чем же сущность серьезных качественных изменений, происшедших в нашей национальной культуре за последнее время? И как новое соотносится со старым, с общемировыми классическими и национальными традициями? И наконец, главное: как проявляются основные общеэстетические принципы советского искусства — принципы реализма, народности, партийности — в этих новых тен

денциях, устремлениях, стилевых направлениях? Таков, как мне кажется, круг проблем, заслуживающих самого пристального

нашего внимания и обсуждения. (Конечно, я не берусь сейчас детально проанализировать их и хочу предложить собравшимся лишь некоторые из своих соображений и наблюдений.) В связи с этим было бы интересно выделить и обсудить еще один вопрос: какова природа тех факторов, которые

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание