На съездах, пленумах, смотрах

Н. Михайловская

У новых рубежей

Программы и аннотации к Третьему пленуму композиторов Узбекистана ташкентская типография напечатала с некоторым опозданием. Поэтому познакомиться с ними заранее не оказалось возможным. Пленум посвящался пятидесятилетию Октябрьской революции и можно было предположить, что устроители его изберут ретроспективный принцип, включив в программы большое число произведений широко известных, завоевавших признание слушателей. Однако в Ташкенте пошли по иному, на мой взгляд, более правильному пути. Здесь не стремились, как это часто бывает в дни подведения каких-то творческих итогов, показать непременно всех авторов. Главную цель здесь видели не в демонстрации личных достижений каждого, а в показе общих успехов, общего уровня сегодняшней национальной музыкальной культуры. В результате программы выглядели стройными, продуманными, не ощущалось в них той перегрузки музыкой, которой зачастую грешат пленумовские показы. И что особенно радостно — большинство сочинений прозвучало впервые.

Готовиться к знаменательным датам — полувековому юбилею Советского государства, предстоящему в 1970 году столетию со дня рождения В. И. Ленина и тридцатилетию собственной творческой организации (оно отмечается в этом году) — композиторы Узбекистана начали около двух лет назад. В декабре 1966 года на Втором пленуме состоялся первый смотр.

С тех пор прошло всего 10 месяцев. И за такой короткий срок композиторы закончили и передали театрам и концертным организациям республики три оперы, семь балетов, три музыкальные драмы, девять симфоний, четыре симфонических поэмы и увертюры, два инструментальных концерта, пять кантат, ряд сочинений для оркестра народных инструментов и камерных ансамблей, ряд песен.

Не только внушительное число новых сочинений, но и разнообразие представленных ими жанров и форм убедительнее всего говорит об атмосфере интенсивного созидания, творческого поиска, характеризующей сегодняшнюю жизнь композиторской организации Узбекской республики. Показанное на пленуме, разумеется, было не одинаково по своим художественным качествам, встречались и слабые, шаблонные произведения (в одних случаях они характеризовали уровень возможностей автора, в других, что более тревожно, свидетельствовали о недостатках развития в республике того или иного жанра в целом). К счастью, сегодняшнее лицо узбекской музыки определяют в большой мере не промахи, а удачи. О них-то и хочется сказать в первую очередь.

Центральное место в концертах заняли симфонические и вокально-симфонические сочинения, принадлежащие преимущественно молодым авторам. (В связи с этим хотелось бы помянуть добрым словом имя педагога, воспитавшего большинство из них, — Б. Зейдмана.) Такой интерес узбекских композиторов к крупной форме невозможно объяснить только лишь личными интересами каждого. Думается, причина в том, что узбекская музыка в целом переживает новый этап развития. Интерес к узкому этнографизму позади, как и пассивное любование народным материалом. Пришла пора более глубокого и творчески смелого — обобщающего — претворения национальных музыкальных традиций. Разумеет-

ся, формирование узбекской национальной композиторской школы — еще незавершенный процесс. Но сейчас он протекает очень интенсивно. Поэтому особенно интересной оказалась своеобразная творческая дискуссия, развернувшаяся во время пленума непосредственно в самой музыке. «Обсуждалась» проблема синтеза национального и профессионального в творчестве узбекских композиторов.

В разных сочинениях предлагались различные пути ее решения. Иные авторы оставались непосредственно связанными с народным или выдержанным в народном духе мелосом, не подвергая его интенсивному переосмыслению. В качестве примера можно привести вторую, танцевальную часть «Молодежной сюиты» К. Джаббарова и Д. Закирова. Музыка эта выразительная, ярко национальная, но, по существу, очень мало поднимающаяся над фольклорным материалом.

Другие пытались соединить интонации национального мелоса и некоторые принципы формообразования, присущие узбекской народной музыке, с приемами развития классического и современного творчества. Наиболее органично выявилось это направление в Симфониетте Ш. Шаймардановой. Интонационно, ритмически, ладово и темброво Симфониетта связана с уйгурским фольклором. Так, танцевальная тема третьей части имитирует звучание народных инструментов. В то же время ее образно-эмоциональный строй лежит в сфере европейской классической и современной музыки. Динамичная, фугатообразно развивающаяся главная тема первой части сразу вводит слушателя в мир острых современных звучаний. Следующая тема ассоциируется с углубленными созерцательно-лирическими раздумьями Шостаковича. Вторая часть эмоционально, а порой и интонационно, перекликается с финалом Шестой симфонии Чайковского, хотя прямого сходства или заимствований здесь нет. С музыкой Чайковского эту часть сближает присущий ей драматизм, эмоциональная напряженность. Но в чем-то отталкиваясь от известного образца, автор направляет развитие по своему пути. Музыка Шаймардановой пронизана свободной ритмикой, обусловленной речитативным характером мелодики, выразительными монологами и диалогами разных групп струнных инструментов.

По тому же пути, что и Шаймарданова, пошел К. Кенджаев в своей «Молодежной увертюре», хотя, разумеется, родственные связи у нее иные. Национально-характерное сочетается в этой музыке с традициями многих советских, преимущественно русских сочинений, посвященных молодежи. Энергичная, светлая по мироощущению, ладно скроенная «Увертюра», безусловно, должна быть отнесена к удачам пленума.

В кантате Д. Закирова «По заветам Ленина» используются наряду с другими и полифонические приемы развития национального мелодического материала. Еще дальше, последовательнее пошел по этому пути Т. Курбанов. Его «Фуга» — одна из самых значительных новинок пленума — особенно убедила в плодотворности такого подхода к народному первоисточнику. Полифонический принцип представляется наиболее близким специфическим особенностям макомных напевов.

Пронизанная интонациями узбекских макомов музыка Курбанова поднимается на качественно новый образно-эмоциональный уровень, волнует своим глубоко современным содержанием.

Были на пленуме произведения и не вполне удавшиеся, хотя их авторам нельзя отказать в интересном замысле. Я имею в виду прежде всего Вторую симфонию Р. Хамраева. О ней в журнале уже писала Н. Янов-Яновская (1967, № 8).

Действительно в музыке Хамраева ясно ощутима связь с особенностями музыкального искусства своего народа и с классическими традициями симфонического письма. Нередко молодому композитору удается убедительно их сочетать. И все же Вторая симфония Хамраева (здесь я позволю себе не согласиться с выводом статьи Янов-Яновской) — произведение еще далеко не совершенное. В сочинении много лишнего. Повторы, растянутость делают его рыхлым, порой вялым, несмотря на динамизм и обилие громких звучаний. Автору пока не хватает зрелости симфонического мышления, не хватает главного признака мастерства — чувства меры.

Бывало, что заявленный в начале сочинения интересный национально-специфический материал затем растворялся в общих формах развития, не достигалось их органическое единство. Так получилось, например, в оде «Светоч» С. Хайитбаева. Героико-драматический накал первой темы вступления растрачивается в механических секвенциях и образно пустой средней части. Тот же недостаток в увертюре П. Халикова «У могилы неизвестного солдата». Увертюра начинается с красивой и содержательной темы, которая получает широкое развитие, достигая гимнического звучания. Но в дальнейшем тематизм постепенно утрачивает свою образно-смысловую содержательность и музыка перестает владеть вниманием слушателей.

Выше говорилось, что концерты пленума не были свободны от произведений стандартных, не вносящих ничего нового в развивающуюся музыкальную культуру Узбекистана. Такова, например, кантата В. Мейена «Здравствуй, будущее», повторяющая многие образцы произведений такого типа на сходную тему. Неубедительной, подчас мало логичной по образно-смысловому, ладогармоническому развитию, по развертыванию

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На съездах, пленумах, смотрах

Н. Михайловская

У новых рубежей

Содержание