Выпуск № 2 (351) | 1968 - страница 26

сцене. И не удивительно, что опера встретила горячий отклик у юной аудитории.

Талантливый молодой дирижер театра Г. Туляганов максимально способствовал тому, чтобы донести до слушателей образное содержание музыки, несложной только на первый взгляд. Мы встретились с Тулягановым еще раз вечером того же дня на «Чио-Чио-сан». Чего греха таить, идя на спектакль, мы не ждали от него многого: все-таки молодой театр, совсем молодые певцы, небольшой оркестр. К тому же первая классическая опера в репертуаре. Тем неожиданнее и приятнее была та большая радость, которую принесли нам и дирижер Г. Туляганов, и постановщик спектакля Л. Мейсель, и весь ансамбль молодых участников, особенно исполнительница заглавной партии О. Слюсаренко, выступавшая в тот вечер первый раз. Они заставили поверить в славное будущее молодого театра. Но дело, конечно, не в нас. Зал был полон публики. Значит, коллектив — что самое главное — заставил поверить в себя и жителей города. И для того чтобы эта вера не угасла, театру нужна поддержка. Необходимо пополнение и оркестру, и оперной труппе (иначе трудно расширять и усложнять репертуар). А это уж забота руководящих культурных организаций республики.

*

На пленуме прозвучал ряд произведений других жанров — песни, романсы, инструментальные и оркестровые пьесы. К сожалению, здесь особенно ярких удач не встретилось. Мы не услышали ни одного камерного ансамбля, ни одной инструментальной или фортепианной сонаты. Видимо, пора расцвета крупных камерных форм в узбекской музыке еще не наступила.

Ничего не сказала ни уму ни сердцу слушателей «Поэма-импровизация» для скрипки и фортепиано Е. Шварца. Кстати, совершенно невозможно было понять, почему это — поэма и почему — импровизация, поскольку в музыке не удалось обнаружить признаков ни того ни другого. Малоинтересными, не выходящими из сферы рахманиновско-чайковских интонаций показались романсы А. Берлина «Маки на крыше» и «Ты не знаешь, как страдаю». Большее впечатление оставил его же романс «Так пристально в душу мою не смотри». На общем фоне выделились большей оригинальностью и самого замысла и его выполнения «Осень» И. Акбарова — развернутая пьеса для тара соло и «Поле тюльпанов» С. Каланова и Т. Азимова — пьеса для кашгарского рубаба и оркестра народных инструментов.

«Колыбельная» для скрипки и фортепиано студента консерватории Р. Абдуллаева (написанная без особых претензий, эта пьеса полна искренних чувств) и танцы для оркестра узбекских народных инструментов Г. Сабитова и самодеятельного композитора А. Халмухамедова вызвали живой отклик ярким национальным колоритом, зажигательными ритмами, стройно развертывающейся динамичной формой.

Трудно объяснить невнимание узбекских композиторов к столь популярному в народе жанру массовых песен. Во всяком случае в программе пленума их было мало, а те, что прозвучали, оказались скучными, шаблонными. Как и следовало ожидать, избранные авторами большие, актуальные темы, сами по себе не спасли ни ординарную, невыразительную «Балладу о Ленине» А. Атаджанова, ни трафаретнейшую песню «Мы защитники мира» Т. Хасанова, как и ряд других сочинений такого же типа.

В области эстрадной песни узбекские композиторы делают пока первые шаги. Интересные поиски в этом жанре своего национального лица можно было обнаружить в задушевных лирических песнях М. Левиева, И. Хамраева, веселой «Мирзачульской свадебной» Г. Кадырова, подвижной лукавой шуточной песенке о цветке Д. Сааткулова. Их очень удачно спела молодая обаятельная певица М. Шамаева. Ее исполнение (в особенности тех номеров, в которых ей аккомпанировал тарист И. Маваев) отличалось большим вкусом, сдержанностью и подлинной музыкальностью, — словом, качествами весьма редкими на нашей певческой эстраде.

Однако несколько удачных песен не решают проблемы. Узбекские композиторы пока мало пишут и еще меньше ищут в эстрадном жанре. Это тем более обидно, что у них есть хорошая база для всякого рода экспериментов. Семь лет назад в республике при республиканском радио был создан экспериментальный оркестр во главе с хорошим музыкантом Е. Живаевым. Состав оркестра вырос сегодня с 13 до 30 человек. Выступая на пленумовской дискуссии, Живаев говорил, что пока им приходится играть без отбора все, так как репертуара не хватает. Видимо, еще не удалось преодолеть предубеждение некоторых композиторов, считающих эстраду чисто развлекательным искусством и не желающих подойти серьезно к решению проблем легкого жанра. Многие авторы передоверяют инструментовку своих сочинений руководителю оркестра. Неудивительно, что музыка получается на одно лицо. В этих условиях коллективу очень трудно осуществлять свою установку на яркость, индивидуальность репертуара и исполнения, трудно повышать свое мастерство. «Мы созданы для вас — ищите, пробуйте. Мы отнесемся очень внимательно ко всему, что вы сделаете» — вот что говорит коллектив авторам. Слово за ними.

*

Одно из самых ярких впечатлений, полученных в дни пленума, — встреча с коллективом студенческого оркестра узбекских народных инструментов консерватории и его руководителем Ашотом Ивановичем Петросянцем. Петросянц не просто талантливый музыкант и дирижер, радующий слушателей тонкой, тщательно продуманной и выполненной интерпретацией исполняемой музыки. По его инициативе и при его непосредственном участии в Ташкенте создан музей, где собрано более пятисот разнообразных народных инструментов республик Средней Азии и некоторых других восточных стран. При музее работает экспериментальная лаборатория. Несколько таких же энтузиастов, как Петросянц, занимаются там изучением, реставрацией и реконструированием народных инструментов (их по чертежам, разработанным в лаборатории, выпускает специально созданная фабрика). Каждый существует ныне в нескольких видах (сопрано, альты, тенора и басы). В совокупности они дают возможность составить большой оркестр.

О том, что такой состав органичен и жизнеспособен, лучше всего свидетельствуют исполнительские возможности студенческого оркестра. Его звучание слитно, гармонично, уравновешенно. В его исполнении прекрасно звучит музыка не только узбекская, но и принадлежащая другим народам, и даже произведения классики.

Значение всей этой работы трудно переоценить. Бытовое музицирование на народных инструментах занимает еще и сейчас в жизни узбекского народа большое место. Всячески развивая этот жанр, поднимая его на более высокую качественную ступень, можно самым непосредственным образом способствовать проникновению многоголосия, а вслед за ним и современной профессиональной музыки в самые широкие слои народа.

Еще одно свидетельство развития культуры исполнения на народных инструментах — аналогичный оркестр на радио. Давно ли в этом коллективе играли по слуху, преимущественно одноголосно. Теперь в репертуаре оркестра — сложные многоголосные сочинения (например, пятичастная кантата для солиста, хора и оркестра Д. Закирова «По заветам Ленина»).

*

Очень хорошо выступили на пленуме учащиеся фортепианного и скрипичного классов музыкальной школы-одиннадцатилетки имени В. Успенского при Ташкентской консерватории. Кроме нее в Ташкенте работает еще одна музыкальная одиннадцатилетка — школа-интернат имени Р. Глиэра. Здесь живут и учатся 600 ребят, преимущественно коренной национальности, съехавшихся из разных уголков республики. В школе есть отделение народных музыкальных инструментов. Мы слышали в исполнении оркестра учащихся этого отделения «Поэму» С. Бабаева. Тот же коллектив аккомпанировал юной солистке, виртуозно сыгравшей Фортепианный концерт Ф. Назарова (руководитель оркестра Ф. Мирусманов). Глиэровцы были представлены на пленуме еще струнными ансамблями (ансамблями скрипачей и виолончелистов, унисоном виолончелей) в исполнении которых красиво прозвучали поэтичные и тонкие, глубоко эмоциональные «Элегия» и «Пьеса» М. Бурханова, «Лирическая пьеса» С. Юдакова. И наконец, их же детский хор и симфонический оркестр (под руководством Р. Фелицианта) познакомил нас с двумя частями из детской вокально-симфонической сюиты «Школа — наше солнце» Г. Кадырова.

Все эти выступления, казалось бы, самое обычное для музыкальной школы явление. А для Узбекистана — это свидетельство глубочайших преобразований: дети народа, который всего лишь полвека назад не имел своей профессиональной культуры и знал одни только одноголосные напевы, теперь свободно, а главное с огромным удовольствием, поют современные многоголосные песни, играют на скрипке, виолончели, фортепиано, арфе и других инструментах. Дети выступали на пленуме дважды, и оба раза программа целиком состояла из произведений композиторов Узбекистана. В лучших из них — таких, как Поэма для скрипки и фортепиано С. Юдакова, инструментальные ансамбли С. Юдакова и М. Бурханова, Токката X. Изамова, Фортепианный концерт Ф. Назарова, — органично сочетаются художественное и доступное детям выражение национальной специфики с точно поставленной педагогической задачей. Рядом с произведениями национальных авторов звучали фортепианные пьесы В. Успенского, Б. Надеждина и Г. Мушеля. У них своя специфика и своя функция: они приобщают узбекских учащихся к складу письма русских классических и современных авторов.

Создание своей высокоразвитой национальной музыкальной культуры с самого начала было тесно связано с развитием профессионального образования в республике. И не случайно именно здесь родилась первая и пока единственная, консерватория в Средней Азии. Она повлекла за собой организацию музыкальных школ. Сейчас таких школ насчитывается 120, в них приобщается к музыкальному искусству более двадцати тысяч ребят.

И все же в этой области есть еще множество неизжитых трудностей. В 1960 году ЦК КП Узбекистана и правительство республики приняли специальное постановление «О мерах по дальнейшему улучшению музыкального образования

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

Содержание