Выпуск № 2 (351) | 1968 - страница 31

видуальную черту, обретающую значение типичной. Вот, например, двое заключенных — твердый, как сталь, немногословный подпольщик и болтливый циник. Последний умеет быть и остроумным, и смелым. Но лишь до тех пор, пока ему не грозит реальная опасность. Первый умирает гордо, молча, а второй унизительно молит о пощаде. Или еще два антипода — подвыпивший господин, шумно доказывающий всем свою невиновность, и тихий, мечтательный поэт, безропотно принимающий свою судьбу.

Интересными характерами не ограничиваются достоинства либретто. Опера отмечена четко продуманной драматургией. Очень органично происходит нарастание действия от экспозиции к финалу, к идейной и эмоциональной вершине произведения. Умирает профессор, по всей видимости, не останутся в живых и все те, кто окружает его. Но уже ясно, что победа на их стороне, что восторжествует правда.

Упрекнуть либреттистов можно, пожалуй, только порой за многословие некоторых персонажей и за довольно схематичные характеристики фашистов. Но и это во многом маскирует изысканное режиссерское прочтение спектакля (режиссер Г. Ванцявичус) и интересное музыкальное решение.

В опере Палтанавичуса прекрасная кантилена и мелодический речитатив совмещаются с подлинно симфоническим мышлением. Избранные автором темы и отдельные мотивы служат зерном для крепко спаянного музыкального полотна. Три группы музыкальных образов можно выделить в опере «На распутье». Первая — связана с внутренним миром профессора Видунаса, рисует сложные, многогранные черты характера героя. Радость запоздалой весны и искренняя любовь к жене наполняют эмоциональную арию «О Мариле». Об отношении профессора к окружающему его миру повествует лирико-драматическое ариозо «Среди водоворота». Остродраматический монолог «Смерть... смерть» (в чем-то напоминающий сцену смерти Бориса Годунова) — вершина личной драмы Видунаса. И наконец, последняя ария героя «Вернуться, вернуться...» — это его исповедь, признание в любви к родной стране, к сыну, к жизни, к свободе.

Внешне различные образы-темы созданы при помощи интонационно и гармонически близких средств музыкальной выразительности. Это вносит единство в музыкальное действие оперы, создает ощущение сквозного развития. Музыкально родственны сценам Видунаса и народного склада колыбельная Мариле (за сценой), выразительное ариозо сестры.

Еще более ярко духовная эволюция Видунаса раскрывается при столкновении его музыки с музыкой, рисующей врагов. Это второй тематический пласт оперы. Все мотивы контрдействия (за исключением хора «Глория — Виктория», основанного на мелодии подлинного марша немецких солдат 1914 года) вырастают из одного гармонически яркого напева (сочетание тоники до мажора с альтерированным нонаккордом тоники ля минора). Он звучит в самом начале оперы, как бы погружая нас в тревожную атмосферу военных лет. Этот же лейтмотив вместе с боем часов, как незваный гость, «крадучись» пробирается в музыкальную атмосферу, поначалу окружающую Видунаса. Пока этот лейтмотив еще как будто «безопасен»! Но вскоре он звучит снова, когда появляются полицейские: отсюда начинается крушение наивных иллюзий профессора.

И в дальнейшем этот мотив неоднократно вплетается в оркестровую ткань, каждый раз оттесняя все эмоциональное, человеческое. И лишь в финале оперы зловещая тема тонет в мощном музыкальном апофеозе. Народ через все пытки пронес непоколебимую веру в светлое будущее!

Палтанавичус обращается и к приему сближения двух интонационных сфер, пытаясь возможно тоньше обрисовать психологическую эволюцию героя. В первой картине профессор бросает

Сестра — М. Алешкевичуте

Сцена из третьего действия

сестре, с ужасом рассказывающей обо всем происходящем, равнодушную реплику: «Какое мне дело!» Эта фраза мелодически и гармонически близка угловато-резкому речитативу немецкого майора. Лишь на секунду возникает эта ассоциация, но сколь точный штрих вносит она в первоначальный психологический портрет Видунаса.

В опере Палтанавичуса «На распутье» роль массовых сцен незначительна. Каждый индивидуальный портрет у композитора — это как бы укрупненный эскиз к массовой картине. Всех героев объединяет воедино своеобразный музыкальный фон — лейтмотив плача (основанный на интервалах малой секунды и большой септимы). Впервые прозвучавший после зловещего вступления, этот лейтмотив страдающего народа звучит в моносценах Видунаса, в эпизодах, рисующих фашистские зверства. В финале оперы из этого мотива вырастает тема страстного чаяния народом своего освобождения. В этой теме ясно прослушиваются интонации литовской народной песни «Ой, светится светлячок». Грустная, напевная мелодия ее обретает новые качества и в кульминационные моменты финала становится символом стойкости и бессмертия народа.

Композитор придает особое значение данной теме. Она многообразно и интересно разрабатывается. Но порой Палтанавичус несколько злоупотребляет найденным образом. Обнаруживается некоторое противоречие между первым появлением этой песни в опере (впервые мы слышим ее лишь в третьей картине в арии поэта — персонажа не очень значительного) и ее дальнейшим звучанием. Концентрация всего музыкального действия финала на этой песне несколько нарушает архитектонику произведения.

В опере очень немного народных цитат, хотя все мелодии кантиленно-речитативного склада пронизаны трансформированными элементами литовского музыкального фольклора. Кроме песни «Ой, светится светлячок» композитор процитировал в произведении и веселую застольную песню «Ой, осталось, осталось». Однако и она изменена, приближена к гротеску, выполняя в третьей картине функции лейттемы следователя. Мелодия эта углубляет характеристику предателей родины.

Вряд ли необходимо отдельно говорить о достоинствах гармонии, полифонии и инструментовки оперы. Все эти компоненты сплавлены воедино и образуют своеобразный язык композитора. Сложные альтерированные, бифункцио-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сестра — М. Алешкевичуте

Сцена из третьего действия

Содержание