Выпуск № 2 (351) | 1968 - страница 7

Г. Котовский (в центре) среди музыкантов кавалерийского корпуса

нетисты, баритонисты могли исполнять молдавские танцы («болгаряска», «жок») по семь-восемь раз подряд.

Котовский очень любил свой оркестр, гордился им и проявлял о нем большую заботу. Он следил за тем, чтобы у всех музыкантов было хорошее обмундирование, чтобы их инструменты были начищены до блеска.

Как часто во время отдыха мы, бойцы пулеметных и кавалерийских эскадронов, вместе с нашим оркестром, в котором участвовал, случалось, и сам Григорий Иванович, исполняли молдавские, украинские и русские песни и танцы.

Но музыканты трудились не только для своих товарищей-бойцов. В каждом освобожденном городе или селе политотдел бригады проводил для населения митинги, доклады, устраивал спектакли. Ни одно из этих мероприятий не обходилось без духового оркестра, исполнявшего перед началом митинга или собрания «Смело, товарищи, в ногу», «Варшавянку», старинные марши и в заключение «Интернационал». После торжественной части частенько начинались танцы. И тут оркестру вновь приходилось трудиться. А во время праздничных вечеров или спектаклей в антрактах оркестр играл попурри из оперы «Запорожец за Дунаем» или фантазию на тему русских народных песен («Золотые колосья»).

После окончания гражданской войны в эскадронах полков стала развиваться художественная самодеятельность: создавались различные оркестры, организовывались красноармейские хоры, в которых большое участие принимали жены командного состава.

Григорий Иванович Котовский всемерно поощрял в своих бойцах интерес к искусству и, несмотря на свою исключительную занятость, часто присутствовал на концертах самодеятельности.

Как-то осенью 1924 года, после выступления полкового «шумового» оркестра и самодеятельного хора, в котором я принимал активное участие, он вызвал меня к себе и сказал, что поскольку я обладаю музыкальными способностями, настало время мне сменить «профессию» пулеметчика на профессию музыканта и что он сам позаботится о моем образовании. Я страшно удивился: это кому быть музыкантом? Мне, партизану-пулемет-

чику? Подумалось, что Котовский просто пошутил.

Но вот через несколько дней меня вызвали в штаб полка и сообщили, что по приказу командира корпуса я переведен в музыкальную команду. По правде говоря, в первые дни я от огорчения не находил себе места. Мне казалось, что занятия музыкой есть удел «обозников», а не боевого бойца, строевика, что моему боевому престижу нанесен удар. Вывел меня из этого ложного состояния всеми уважаемый в полку Иван Дмитриевич Сорокин — новый руководитель полкового оркестра, «красный маэстро», как его ласково называли наши командиры и бойцы.

Сорокин недавно окончил в Ленинграде класс военных капельмейстеров и был назначен к нам в полк. Это был хороший музыкант, человек большой культуры и страстный поклонник и ценитель русской музыки. За короткий срок пребывания в полку он сумел очень высоко поднять исполнительский уровень оркестра, которому стали доступны даже произведения крупной формы. Очевидно, этого-то человека и имел в виду Григорий Иванович, когда говорил о том, что мне нужно серьезно заниматься музыкой.

Сорокин оказался к тому же еще и удивительно чутким и отзывчивым старшим товарищем. Именно ему я обязан тем, что обрел свое призвание. Он учил меня игре на трубе, а затем на баритоне, усиленно занимался со мной по элементарной теории и истории музыки, стремился привить мне любовь к народной песне, к русской классике. Систематические занятия позволили мне вскоре занять место солиста в оркестре и «отвечать» за свою партию. Работа в этом коллективе расширила мой кругозор, развила вкус и, что самое дорогое, она дала еще знание оркестра.

Почти трехлетняя подготовка не прошла даром. Осенью 1927 года я, успешно сдав все экзамены, стал слушателем военно-капельмейстерского класса в Москве. Началась напряженная учеба, осложнявшаяся еще тем, что все мы, слушатели капельмейстерского класса, как правило, совмещали занятия музыкой со своей основной службой в различных военных частях Московского гарнизона. Многие из нас были старшинами и солистами военных оркестров.

Из-за чрезмерной служебной загруженности готовить учебные задания по гармонии и инструментовке часто приходилось в ночное время. Когда я сейчас мысленно спрашиваю себя, чем объяснить, что при таких колоссальных трудностях слушатели нашего класса все же успешно справлялись с учебным материалом и многие из них впоследствии стали незаурядными военными дирижерами, то нахожу на это один ответ: в военно-капельмейстерский класс поступали обычно люди с большим жизненным и профессиональным опытом. По существу, этим опытным музыкантам, прекрасно знающим оркестр и умеющим с ним работать, нужны были только теоретические знания. И здесь нельзя не отметить большую заслугу педагогов Р. Глиэра, С. Василенко, А. Александрова и особенно Н. Иванова-Радкевича, которые в тяжелых учебных условиях смогли дать своим питомцам солидную теоретическую подготовку.

*

Память о боевых горячих днях, проведенных рядом с Котовским, никогда не покинет

К. Гарбарь

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Котовский (в центре) среди музыкантов кавалерийского корпуса

*

К. Гарбарь

Содержание