щества», следствие, едва ли не лишающее человечество надежды на лучшее будущее, Адорно видит в том, что это общество не только исключает возможность массового революционного протеста, но и парализует всякую социальную активность индивида вообще. Дело в том, что это общество, во-первых, искусственно разобщает людей, «атомизирует» их, разрушая все человеческие связи и утверждая на их месте связи «отчужденные» и «овеществленные», то есть связи, замещающие отношения людей отношениями вещей, чинов, «кресел» и т. д., препятствующие подлинному общению индивидов. Во-вторых, оно создает мощную и всесторонне разветвленную «индустрию культуры», которая заполняет своей насквозь фальшивой и лживой продукцией все свободное время людей, проникает во все поры, во все пустоты быта, — только для того, чтобы, пользуясь возникающей здесь иллюзией свободы, вдолбить в головы государственно-монополистический порядок как высший закон всей жизни, как основу духовной структуры. Причем едва ли не самая важная роль в этом «тотальном» процессе духовного порабощения человека, укоренения рабских принципов в глубинах его души отводится искусству, превращаемому таким образом в ложное сознание, в «идеологию» — в том смысле, в каком Маркс и Энгельс употребляли это понятие в «Немецкой идеологии».

Круг зымыкается: «индустрия культуры», а точнее — индустрия «ложного сознания», в массовом масштабе производит определенный тип личности — «авторитарную»²², «конформистскую»²³личность, целиком и полностью обусловленную в своих жизненных проявлениях господствующей идеологией. Так обеспечивается согласие масс с аппаратом господства, аппаратом их подавления, гарантирующее «организованное общество» от массовых революционных движений.

Логика (вернее — психология) подобных рассуждений вполне понятна, в особенности если иметь в виду, что и в эмиграции, на чужбине Адорно все время находился под определяющим впечатлением трагических событий, происходивших у него на родине. А там, в Германии 30-х – начала 40-х годов, действительно удалось обеспечить «массовое производство» авторитарного типа личности, являющейся послушной игрушкой в руках властей предержащих. Победа над гитлеровской Германией, принесшая новые и новые разоблачения чудовищных злодеяний, совершенных при активном участии десятков тысяч и молчаливом попустительстве миллионов людей, могла лишь укрепить Адорно в этом основном впечатлении, да и не только его одного: едва ли не для большинства социологов и философов культуры, эмигрировавших из фашистской Германии (или оставшихся там на положении «внутренних эмигрантов»), факт государственного «манипулирования» общественным сознанием, «массового производства» авторитарной, конформистской личности стал проклятой проблемой века.

Разумеется, все эти соображения должны были затруднить (если не сделать двусмысленной) позицию Адорно — социального критика «поздне-буржуазного общества». Пессимизм вообще не способствует социальной критике, поскольку он — в качестве пессимизма — постулирует непреодолимость того, против чего протестует. Поскольку же социальная критика — опять-таки в качестве социальной критики — предполагает более или менее точное указание на определенные общественные слои, группы, тенденции, которые могли бы устранить критикуемый общественный порядок и заменить его другим, постольку отсутствие такого указания у критически настроенного социолога равносильно отказу от социально-критической позиции.

(Окончание следует)

_________

²² То есть склонную к бездумному подчинению любой власти.

²³ То есть склонную автоматически ориентироваться на привычные, косные формы и традиции поведения.

К ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЮ НАРОДНОЙ ПОЛЬШИ

Четверть века социалистической культуры

Рассказывает директор департамента музыки и театра Министерства культуры и искусства ПНР Ирена Шубертова

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как народ польский взял власть в свои руки. Освобожденный, он получил возможность строить свою жизнь на социалистических началах и за сравнительно короткий срок добился огромных успехов во всех областях жизни — в хозяйстве, науке, технике. И в области национальной культуры тоже.

Музыка занимала и занимает в ней огромное место. За прошедшие двадцать пять лет развитие нашей музыкальной культуры продвинулось так далеко, как это не удалось сделать на протяжении всей истории Польши.

Какую бы область профессионального искусства мы ни взяли, всюду можно обнаружить процесс интенсивного роста, возмужания. Процесс, давший уже весьма ощутимые плоды. Как выросла, например, музыкально-театральная культура нашей страны! Помимо широкоизвестной Варшавской оперы в разных городах работают интересные оперные коллективы, различные не только по возрасту (Познаньскому театру, например, полвека, а Лодзинскому — всего три года), но и по творческим устремлениям, по индивидуальностям их руководителей. И не случайно залы большинства оперных театров ежевечерне заполняются публикой, энтузиазм в отношении к этому жанру у нас не угасает.

В иных масштабах развивается ныне и композиторское творчество. Польша — родина Шопена, Монюшко, Шимановского, чьи произведения вошли в сокровищницу национальной и мировой классики. Это были крупные, но единичные величины. В целом же польская музыка в довоенное время выглядела достаточно скромно. За прошедшие двадцать пять лет она, если так можно выразиться, нашла себя и стала вровень с музыкой других народов. Опираясь на традиции великих поляков, композиторы создают современные оперы, симфонии, хоровые и камерные сочинения, лучшие из которых завоевали мировое признание. Интересно отметить, что в тот же период получили «права гражданства» и стали весьма активно развиваться самые демократичные, оперативные жанры: песня, легкая инструментальная музыка. Факт сам по себе показательный. По существу, заново создана и национальная оперетта. Теперь на всех опереточных подмостках идут преимущественно польские произведения. Ну а что касается польской песни, то она давно перелетела наши границы и не раз одерживала победу на международных конкурсах.

Вышли на зарубежную эстраду и наши исполнители. Уже не только народные ансамбли, такие, как «Мазовше» и «Шлёнск», покорившие своим искусством многие страны мира, но и дирижеры, певцы, инструменталисты и даже целые коллективы с успехом выступают в разных городах мира, участвуют в различных конкурсах и фестивалях (сошлюсь хотя бы на недавние триумфальные гастроли Познаньской оперы в Бельгии, на неоднократные успешные выезды за рубеж хора мальчиков под управлением Стефана Стулигроша).

Можно было бы привести еще много примеров, свидетельствующих о том, какой полнокровной и богатой стала музыкальная культура Польши за четверть века, как вырос ее международный авторитет, можно было бы сказать об успехах музыкальной науки, образования... Но тогда потребовалась бы, наверное, целая книга. Здесь же важно подчеркнуть самое главное: мы гордимся тем, что всего этого достигли именно в условиях социалистического строя, давшего такой

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЮ НАРОДНОЙ ПОЛЬШИ

Четверть века социалистической культуры

Содержание