сал: «Я вовсе не собираюсь доказывать, что чтение поэтов вообще есть идеал камерной декламации, которому остается только подражать. Поэты — не мастера декламации, а дилетанты. Поэтому их манера действительно страдает однообразием, отсутствием оттенков, некоторой механичностью (за исключением таких настоящих мастеров, как В. Маяковский). Но именно как дилетанты... поэты освежили самую проблему камерной декламации и противопоставили новый принцип старой актерской системе. Теперь дело в теоретическом осознании этого принципа и в практической разработке того, что этим принципом диктуется» ¹¹.

Наши «поющие поэты» точно так же не мастера музыкальной композиции, пения и игры на гитаре. В этих областях они, как правило, дилетанты, любители. Но самый принцип их подхода к стиху требует и «теоретического осознания», и «практической разработки». Обращение к поэзии более высокого класса порождает новую ситуацию в нашей песне. «Экзотическую гостью» надо принимать в соответствии с ее рангом. Она нуждается в особом уходе. Что-то придется менять в песне, перестраивать. Потребуется известная перепланировка, передислокация элементов песенной речи. Ради того, во-первых, чтобы по возможности сохранять соединяемый с музыкой стих как художественное единство, удерживать самое ценное из той «поэтической информации», которую этот стих в себе несет. В противном случае обращение к отличным стихам превращается в занятие нерентабельное и поэтому сомнительное. Может быть, в песне с такими стихами музыка должна отличаться какой-то особой легкостью, прозрачностью конструкции и краски не следует класть густо, предпочитая графику живописи маслом? Может быть, надо остерегаться слишком далеких отступлений от ритма стиха, не деформировать его фактически почти до неузнаваемости, как это произошло в «Маленьком оркестрике» или «О синих маяках», но и не утрировать, скандируя, метр («Об открытой двери»)? Во всяком случае и то и другое приводит к существенным поэтическим потерям. Слушатели чувствуют это. Например: «Хотя у Блантера сопровождение богаче и приятнее, но потерян ритм стихов, исчез дух песни» (студент, 19 лет — о «Маленьком оркестрике»). Но вот что любопытно: таких замечаний не найти в графе, посвященной последнему номеру цикла, получившему одобрение в 34 анкетах, — «В Барабанном переулке»:

Здесь есть и необходимая степень прозрачности, и чуткая передача ритмической структуры стиха. Найден верный тон — сдержанный, теплый, серьезный. Интересно, что и в эмоциональном, и в жанровом (марш), и в ритмическом отношении вариант композитора весьма близок варианту поэта:

Проблема «доставки стиха к слушателю» — важная, но не единственная. Задача еще более высокого порядка — овладеть секретом объемной, многомерной музыкально-поэтической структуры, преодолевая привычку к плоскостному принципу, структуры, отражающей более высокий уровень художественного мышления. Немало поучительного в этом отношении накоплено и нашими композиторами (например, М. Таривердиевым), и нашими поэтами-певцами, и современной зарубежной (особенно французской) песней. Но это уже тема специального разговора.

_________

благодаря этому я воспринимал текст стихотворения и переживал его так, как мне хотелось. Я чувствовал, что стихотворение мне подается, а не разыгрывается. Чтец мне помогал, а не мешал, как актер со своими «переживаниями», — я слышал слова стихотворения и его движения. Надо мной не совершалось насилия и обмана, потому что не совершалось насилия над самим стихотворением. Впечатление было настолько сильное, что с тех пор я стал предпочитать «неумелую» декламацию поэтов разработанной и уснащенной театральными приемами декламации актеров» (Б. Эйхенбаум. О камерной декламации. В сб.: «Б. Эйхенбаум. О поэзии». Л., «Советский писатель», 1969. стр. 514).

¹¹ Там же, стр. 520–521.

Л. Генина

Ответ перед будущим

...Не так давно довелось мне посмотреть новый фильм М. Калика «Любить, любить...» Как сказала бы известная литературная героиня, авторы — «знаменитые», а получилась — «жуть». Вывод, на первый взгляд, не только странный, но просто несправедливый: ведь в картине так много «современного»! Достаточно сказать, что его пронизывает рефрен-репортаж; симпатичные молодые люди с микрофонами останавливают на улицах симпатичных молодых людей без микрофонов и спрашивают: что вы думаете о любви? Ответы разнообразны, достоверны по интонации, по самому виду отвечающих — их костюмам, прическам, темным очкам на солнце:

— Я думаю, что... да, это, конечно, очень большое чувство, способное захватить человека на всю жизнь.

— Мне кажется, в наше время речь может идти скорее о прочной дружбе.

— Оставьте меня, мне некогда...

Так, или почти так, говорят в фильме Калика статисты-прохожие.

...Журнал «Пионер» провел в прошлом году анкету своих читателей на тему: какую музыкальную пластинку ты больше всего любишь и как она попала к тебе в дом? Как и следовало ожидать, картина получилась умопомрачительной по своей пестроте. Рядом с дерзкой песенкой из фильма «Вертикаль» скромно значилась некая «Прелюдия и Фуга Баха». Кто ее знает, может быть, песенка вправду лучше? В том же номере один школьник рассказал в своем письме, что он очень любит серьезную музыку, но вот старший брат уверяет, что когда он подрастет, то оценит джаз и будет увлекаться джазом. И опять вопрос: а может быть, брат прав? Поди разберись, если ты пока пионер, а взрослые люди из редакции своего мнения не высказывают.

...После «знаменитого» итальянского «Кантаджиро», состоявшегося в «жуткий» дождливый вечер на большой открытой сцене ЦПКиО имени Горького, конкурсомания охватила любителей эстрады. Инкубационный период болезни закончился, она заразила сотни и тысячи почитателей прекрасного и... не очень прекрасного. Между прочим, с ведома и благословения профессиональных критиков. А. Асаркан, например, писал тогда по поводу «жутко знаменитой» в течение целой недели Риты Павоне: важно то, что в настоящий момент нравится большинству.

(Какому «большинству»? Реальному или мнимому, случайно сложившемуся в данный момент? Эти вопросы критик не поставил.)

Читали это откровение, конечно, не все, но, так сказать, дух самой идеи восприняли многие. Что из этого вышло, можно было видеть хотя бы на примере воскресных телевизионных конкурсов «Эстрада — 66». Первую премию тогда присудили, помнится, способной, но малоиндивидуальной, с весьма средним голосом певице Н. Бродской, исполнявшей провинциальную песенку В. Кудряшова «Календарь».

Как же все это случилось? Очень просто: жюри, опять-таки, лишь по видимости представляло подлинно массовую аудиторию, то есть и на этот раз вовсе не отвечало критерию «репрезентативности». Но тем не менее, взяв в руки заветные таблички с обозначением баллов, члены жюри приобрели право решающего голоса. И то сказать: важно ведь то, что в настоящий момент нравится «большинству»...

Но довольно примеров. Пора задуматься над их смыслом. Почему, действительно, в разных сферах достигнут приблизительно схожий эффект? Почему невинная «стихия опрошательства» опошляет и вечную тему любви, и государственное дело приобщения ребят к музыке, и демократичнейшую идею участия широких слушателей в процессе оценки искусства?

А происходит простая в общем вещь. Люди получили в руки сравнительно новый метод исследования жизни. Метод остр, а опыт работы с ним минимален. Отсюда — издержки, противоречия, порой откровенный вред.

Сбор мнений — к этому в конечном счете сводится суть нового метода. Вопросы, анкеты, сведения, информация. Вот оно, волшебное словечко, «магический кристалл», символ так называемой «современности мышления»! (У нас иногда ведь и об искусстве говорят, что оно нынче несет человеку колоссальный поток информации, всерьез полагая, очевидно, что этот поток был меньшим у Шекспира, Сервантеса, Бетховена, Пушкина или Глинки.)

Какие захватывающие дух перспективы открываются перед этой гигантской игрой «спрашиваем — отвечай»! Ее, правда, пытаются величать очень солидно: социологией или даже социальной психологией,— но это по недоразумению. Ибо и социология, и социальная психология — науки: они невозможны без самого важного этапа — заключительного, обобщающего, в свою очередь отвечающего на вопросы: почему, по какой причине мнение складывается так, а не иначе? Действительно ли большинство данной аудитории придерживается его? Принадлежит ли это большинство к наиболее развитой и прогрессивной части общества? И самое главное: отражает ли результат объективный характер исследуемого явления? Проще говоря, в какой мере полученные данные соответствуют объективной истине?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Генина

Ответ перед будущим

Содержание