для нас впервые. Не все было одинаково удачно, да и вряд ли можно требовать этого от столь большого цикла. Но в памяти остались вдохновенное, эмоционально выразительное исполнение Третьей симфонии и тонко филигранная отделка деталей в Первой (дирижер К. Кондрашин), поэтичная и напряженная страстность звучания Второй (М. Шостакович). Особенные трудности стояли перед певцами — вокальная мелодика Малера требует насыщенности тембра, свободы дыхания и в то же время отчетливого произнесения слов, артикуляции. Мелодическая распевность выступает здесь в сложном соединении с декламационностью. Не всем удалось справиться с этими требованиями, порой оркестр в аккомпанементе звучал выразительнее, чем голос певца. Тем более приятно отметить успех Ю. Мазурка, исполнившего «Песни странствующего подмастерья». Думается, что и оркестры и солисты еще продолжат работу над сочинениями великого композитора-гуманиста. Тому залог и постоянный — от начала до конца цикла — интерес к нему публики, неизменно заполнявшей Большой зал консерватории.

Яркие музыкальные события происходили, конечно, не только в столице. Напомним еще раз о гастролях Ленинградского государственного симфонического оркестра под управлением Е. Мравинского, начавшихся в мае в Москве, а затем продолжавшихся в городах Урала и Сибири (Челябинске, Красноярске, Новосибирске, Барнауле, Томске, Омске). А приезд Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения на летний сезон в Ригу — это особая радость и для местных любителей музыки и для многочисленных гостей города! Сезон принес нам и рождение новых коллективов: симфонического оркестра в городе Ульяновске, камерного — в Перми (это отнюдь не полные сведения — только по сообщениям местных газет и наших корреспондентов). Приведенные факты говорят и о растущем интересе народа к настоящему, большому искусству, и о том, что государство заботится об удовлетворении этих интересов.

Однако радостные эмоции, вызванные воспоминаниями об успехах прошедшего сезона, не должны заслонять от нас серьезных недостатков, которые все еще мешают развернуть концертную работу в соответствии с требованиями жизни. Об этих недостатках подробно и серьезно говорилось на совещании директоров и художественных руководителей филармоний, созванном прошлой весной Министерством культуры СССР. В преддверии нового, столь ответственного сезона коллегия министерства приняла постановление «О состоянии концертной деятельности в стране и задачах концертных организаций». Некоторые важные вопросы, затронутые в принятом документе, в свое время ставились известными деятелями музыкального искусства на страницах газеты «Правда», нашего журнала и других органов печати. Отрадно, что в постановлении эти вопросы не только вновь подняты, но и намечены конкретные меры для их решения. Перед органами культуры выдвинута главная задача — повысить уровень идеологической деятельности концертных организаций, усилить их роль в идейном и эстетическом воспитании трудящихся. И начинать здесь нужно, естественно, с основы основ — с репертуара. В постановлении подчеркнута необходимость «обратить особое внимание концертных организаций на широкую и систематическую пропаганду лучших произведений многонационального советского искусства, отечественной и зарубежной классики». Требование весьма обоснованное и своевременное, потому что при всех успехах в обогащении репертуара солистов и коллективов эта область остается, пожалуй, наиболее уязвимой. Как, например, обстоит дело с пропагандой лучших произведений многонационального советского искусства в повседневной концертной практике? Если мы обратимся, в частности, к планам юбилейного сезона Московской филармонии, справедливо отмеченной постановлением коллегии в числе лучших, то даже в ее абонементах на симфонические концерты представлены далеко не все республики, отдельные показаны чаще всего одним сочинением.

Разумеется, величественный праздник «Искусство — народу», о котором уже шла речь, во многом восполнит определенные пробелы в этой пропаганде. Тем не менее и филармоническая практика прошлых лет, и те задачи, которые вытекают из постановления коллегии, заставляют еще раз обратить внимание на необходимость более широко и — повторим — повседневно знакомить слушателей с достижениями профессионального творчества братских республик.

И еще на одно обстоятельство хотелось бы обратить внимание. Каждый сезон, как правило, знакомит нас с интересными новинками. Казалось бы, естественно планировать повторение этих новинок в новом сезоне, дабы и профессиональные музыканты и просто слушатели могли проверить свои впечатления, а исполнители еще раз закрепить найденную трактовку. К сожалению, подобная практика до сих пор распространяется на крайне ограниченное число сочинений. Не исключение — и московские программы нового сезона. Мы находим в них названия очередных новинок, которые, судя по опыту прошлых лет, также останутся «новинками» надолго. Практика «однократного» показа должна уступить место вдумчивой пропаганде лучших достижений современной музыки. Но для этого она прежде всего

должна шире исполняться на эстраде. Только таким образом мы действительно накопим значительный и апробированный советский репертуар.

Вполне обоснована и прозвучавшая в постановлении тревога по поводу того, что в эстетическом воспитании слушателей не в полной мере используются ценнейшие богатства классического наследия, особенно отечественного. Об этом еще в прошлом году писал на страницах журнала В. Кухарский. «К сожалению, — говорилось в его статье, — чаше всего русская классика представлена двумя-тремя авторами, причем исполняется, как правило, лишь то, что наиболее популярно» ³. Многое ли изменилось со дня написания этих слов? Увы, немногое. Скажем еще раз: всяческих похвал заслуживает инициатива К. Кондрашина, поставившего малеровский цикл. Но многие ли из дирижеров, со времен К. Иванова, исполнили в едином цикле все симфонии Чайковского? Часто ли у нас звучит симфоническая музыка Бородина (например, его Первая симфония), Балакирева, Римского-Корсакова, Лядова? Те самые сочинения Танеева, за популяризацию которых ратовал критик из «Музыкального современника», и по сей день неизвестны огромному большинству слушательской аудитории. Надо оговорить — отдельные симфонические пьесы названных авторов появляются в программах смешанных концертов, детских утренников, так что с точки зрения чистой отчетности дело обстоит, может быть, не так катастрофически плохо. Но отчетность в данном случае не лучший аргумент! О подлинно широкой пропаганде русского симфонического наследия во всем его многообразии пока что приходится только мечтать. По-прежнему очень бедно представлена отечественная музыка в камерном репертуаре, особенно в вокальном. Верно, больше стали петь Мусоргского, впрочем и его недостаточно. Ну, а что касается романсов Танеева, Балакирева, Римского-Корсакова, Бородина, Даргомыжского, то можно по пальцам пересчитать тех певцов, которые обратили на них свое внимание. Даже Глинка — редкий гость на концертной эстраде. Зато в последние годы вскалисты испытывают прямо-таки повальное увлечение старинным русским романсом, под маркой которого проходит и откровенная пошлятина, звучавшая в дореволюционных и нэпмановских ресторанах. Дело дошло до того, что иные журналисты поспешили объявить этот жанр чуть ли не единственным, в котором современный слушатель может удовлетворить свою тягу к высоким чувствам, глубоким и сильным переживаниям. Стоит ли удивляться тому, что некоторые, порой весьма уважаемые исполнители включают в свою программу одновременно «Благословляю вас, леса» Чайковского и «Глядя на луч пурпурного заката». Тем, кто пытается оправдать такой принцип формирования репертуара успехом у публики, хочется напомнить слова В. Белинского: «Там, где с равною жадностью читается и хорошее и дурное, где равный успех имеют и «песенники» г. Гурьянова и стихотворения Пушкина, там видна охота к чтению, а не потребность литературы» ⁴.

Старинный русский романс (если иметь в виду именно его, а не опусы типа «Вернись, я все прощу») занимает свое достаточно скромное место в русской музыкальной культуре и соответственно ему должен пропагандироваться. А истинную потребность музыки можно воспитать в слушателях лишь на нетленных образцах русской и советской многонациональной вокальной классики с ее богатейшим разливом лирических и гражданских чувств, и задача наших концертных организаций, самих исполнителей, нашей прессы делать все, чтобы эта классика была представлена на концертной эстраде как можно более полно, чтобы не было здесь «белых пятен», забытых имен.

Различные «поветрия» в репертуаре наших коллективов и исполнителей вызваны прежде всего тем, что далеко не всюду ведется настоящая вдумчивая работа по его формированию и планированию ⁵. Несколько лет назад в журнале была опубликована заметка «Сколько сонат у Бетховена?», в которой речь шла о заигранности гастрольного репертуара наших инструменталистов (из тридцати двух бетховенских опусов повсеместно звучали только три). Но вот не так давно в газете «Брянский рабочий» была напечатана заметка, которая показывает, что вышеназванная проблема отнюдь не отпала. «В течение сезона, — говорилось в заметке, — у нас в Брянске четыре раза прозвучал ля-мажорный дуэт Шуберта. Играли его Л. Коган, В. Пикайзен, М. Лубоцкий, А. Корсаков... Неужели так ограничен репертуар скрипачей? Это всего лишь один пример. Совпадение программ — явление довольно частое...»

Как уже говорилось, в постановлении не только подчеркнута необходимость формировать репертуар и «влиять на творческий процесс», но и предложен ряд мер, с помощью которых можно это осуществить. Вот одна из них: «...обязать коллегии (союзных министерств культуры. — Ред.) совершенствовать систему государственных зака-

_________

³ См.: В. Кухарский. В интересах миллионов «Советская музыка», 1968, № 10.

⁴ В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. 11. М., Изд-во АН СССР, 1953, стр. 125.

⁵ О печальных последствиях такого положения уже писал Л. Евграфов («Советская музыка», 1969, № 7).